— Да, пан, — отвечает Марек. В его ответе слышно разочарование.
— Я отпущу тебя, если ты будешь настаивать, — поспешно продолжает пан Иржи. — Но ты не должен сомневаться в искренности моего совета.
— Я не сомневаюсь, пан Иржи.
— Я знаю, твой отец богат. Ты не будешь бедным дворянином, которому приходится служить, чтобы заработать на жизнь, — размышляет пан Иржи. — Речь лишь о том, будет ли ждать тебя твоя невеста.
— В этом я уверен, — решительно говорит Марек. Впервые в жизни он публично ручается за Анделу. Это слышит пан Иржи, слышит Дивиш, и каменные стены поглощают его слова без возражений.
— В себе ты тоже уверен? — улыбается пан Иржи.
Он ненамного старше Марека, чтобы не понимать этого.
Его радует верность двух юношей, потому что и сам он верен.
— Да, пан, — отвечает Марек.
Значит, все это записано в памяти людей и на тех невидимых скрижалях, которые пишет некто вне рода человеческого.
В приемной пана Иеронима Ваха стулья не очень-то удобные. Для людей дородных и с короткими ногами они словно орудия пытки. Но Марек сидит так, словно стул изготовлен специально для него. Марека не выводит из равновесия даже холод, которым пронизаны все углы комнаты. Печь не топится — наверное, чтобы не портился розовый кафель с изображением святого Вацлава. Святой держит в одной руке меч, а в другой — чашу. Ему-то не холодно.
— Что нового ты мне принес? — заводит речь пан Иероним.
— Ничего, — звучит обиженный голос Марека.
— Анделу Смиржицку выброси из головы.
— Да. — Марек слышит, что произносят его губы, но в душе все в нем протестует. Выбросить из головы! Будто рассудок может что-то решить! Он не хочет забывать об Анделе. Их отношения гораздо сложнее: Андела унесла с собой в Роуднице часть его существа, так что Марек даже не знает, живет ли он полной жизнью. Не половина ли это его жизни? И, точно семена, Андела разбросала кругом воспоминания. Какие всходы они дадут? Радость и боль, надежды и разочарования. Все-все напоминает о любимой: часовня, двор, галерея вокруг укреплений, подъемный мост, клен, река и стаи туч над замковой башней. От этого не уйти. Марек здесь счастлив. Но семена могут быть и ядовитыми. Как Марек будет бороться с ними?
— Ты ведь неспроста ко мне пришел? — выведывает пан Иероним. Ни единый мускул на его худом лице не дрогнул, руки лежат неподвижно, будто вырезанные из дерева. Одна на столе, другая на животе.
— Да.
— Ну так говори.
— В долг наличными.
— Сколько?
— Пять коп грошей.
— Довольно много, — качает головой пан Иероним. — Зачем тебе столько денег?
— Хочу сшить несколько костюмов, — отвечает Марек с видимым колебанием. Он берет в долг на свое имя, хотя деньги предназначаются Дивишу. Не ехать же Дивишу свататься к Валечовским в поношенном платье. Но где Дивишу достать деньги, если в Подебрадах он должен почти каждому?
— Хорошо, — после недолгого размышления соглашается купец. — Ты, конечно, полагаешь, что эти деньги я вытяну у пана Михала.
— Да.
— Ты хочешь жениться? — подмигивает пан Иероним.
— Пока что нет.
— Следовало бы это сделать, пока ничего не случилось. Или у тебя нет невесты?
— А что может случиться?
— Я найду тебе кого-нибудь, — не дает себя сбить пан Иероним. — Будешь считать приданое целый день, да и дня не хватит.
— Пан Иероним, — вздыхает Марек.
— Нет, — качает головой хозяин, — из тебя никогда не получится купец.
— Вы что-нибудь знаете?
— Ничего я не знаю. Но до будущего года я приостановил всякий обмен товаров. У меня полные склады, и я могу ждать.
— Это все?
— Это все.
Переговоры подходят к концу. Мареку нужно еще подписать долговой лист, два поручительства и сосчитать гору грошей. Все это перемежается оживленной беседой. А в заключение пан Иероним произносит тост — нельзя же нарушать обычай. Да и для чего бы стояли на столе серебряные кубки? Для чего хранятся в погребе бочонки с красным вином?
Портной работает вдохновенно. Он знает — на этот раз не задаром. Дивишу он не поверил бы, но Марек, хоть грошей зря из рук не выпускает, однако задаток, который просил портной, заплатил.
Не проходит и двух недель, как на подебрадской площади появляется разряженный Дивиш. Дети изумленно рассматривают его со всех сторон, мужчины оглядываются, женщины изучают краешком глаза. Красивый юноша: серые в обтяжку штаны, короткая бархатная куртка цвета сухих листьев со стоячим воротником, спереди полы куртки заостренные, под грудь и плечи подложены толстинки, сверху донизу ряд желтых пуговиц, через плечо перекинут расклешенный плащ, разрезанный по бокам и отороченный бобром. Бобровым мохом украшен и край берета. У пояса с серебряными пряжками висит кошелек, спереди покачивается короткий меч. Настоящий дворянин.