Марек поворачивает коня в сторону площади и понукает его. У подножья замка расположился город: дома с узкими окнами, стрельчатыми готическими арками, зубчатыми карнизами. На переднем плане рынок: ржание коней, мычание коров, кудахтанье связанных кур — обычный рыночный галдеж. Бородатые мужчины в сапогах в обтяжку, крестьяне в грубошерстных куртках, женщины, красивые и просто миловидные, и, конечно, дети. Марек еще не знает, что увлечет его здесь. В голове его роятся беспокойные вопросы: чем живет город? Как проникнуть в подебрадский замок? Не окажется ли он здесь чужеземцем?
Перед воротами замка останавливается легкий крытый экипаж. Возница бежит к переднему коню, два вооруженных человека быстро снимают седла. Один из них, смуглолицый, горбоносый, открывает дверцы экипажа, обитого светло-коричневой кожей.
Марек оглядывается и уже неотрывно смотрит на все происходящее, словно хочет проникнуть в его тайну. Из экипажа, чуть пригнувшись, выходит девушка. Ощутив под ногами твердую землю, она выпрямляется, и сразу становится видна ее особая, сдержанная красота. Зеленое шелковое платье плотно облегает тонкую талию. Расширяясь кверху, платье походит на прелестную вазу, края которой обрамляют белоснежные плечи с задумчивым цветком лица. Темные волосы кажутся воздушными, широко раскрытые глаза смотрят с выражением явного удивления. Девушка прикасается к вещам пристальным взглядом, но тут же отводит его. Коснулся он и Марека. Марек тоже глядит на нее. Хотя взгляд девушки скорее удивленный, чем приветливый, но Марек толкует его по-своему: эта девушка непременно должна узнать его, узнать о нем все, а чего не узнает, угадать, угадать все, до мельчайших подробностей. Марек пророчески видит в ней будущего друга, которого он станет неусыпно охранять. Он смотрит на девушку пылким взглядом, вырвавшимся откуда-то изнутри. Ему жаль, что он так молод, что у него нет бороды и за ним не стоит вооруженная дружина. Марек знает, что бы он сделал. Но пока он мысленно просит ее жалобным и слабым голосом, чтобы она не уходила. Она не должна ничего бояться: путы минувшего скоро ослабнут, и перед ними — жизнь, усыпанная цветами и звездами. Только девушка не понимает Марека. Отводит взгляд, отворачивается и делает несколько шагов к воротам замка.
Мост с грохотом падает. Стражникам теперь как будто безразлично, что в замке время обеда. Девушка ступает на мост и оглядывается. Легкий ветерок колышет воздушный ливень ее волос. Быть может, она ищет взглядом Марека, а может, и не его. Но глаза юноши неотступно следят за ней, пока она не скрывается во дворе замка. Экипаж, обитый кожей, потихоньку следует за ней.
Мареку и в голову не приходит присоединиться к ним. Душа его полна нежданного света, он жаждет уединения, чтоб поговорить с самим собой. Где найти ему пристанище? Еще при въезде в город неподалеку от крепостных ворот он видел башню костела. Это, пожалуй, лучшее место для такого уединения. С образом незнакомой девушки в душе он тут же трогается в путь, подгоняя недовольного коня.
Чего Марек не знает о ней:
Что волосы ее не рассыпаются — они стянуты сеткой. Что она хочет казаться взрослой, хотя, в сущности, еще ребенок. Что она нежна и легко ранима.
Пожалуй, пора открыть ее имя: Андела Смиржицка.
Дочь Яна Смиржицкого, пана из Роуднице, друга Иржи из Подебрад, но друга ненадежного: этот мужественный чашник не любит, когда его друзья расширяют свои владения и завоевывают власть. Но пока еще он дружен с Иржи, поэтому Андела может время от времени посещать двор Иржи. А двор Иржи из Подебрад постепенно превращается в княжеский. Тут Андела станет приближенной пани Кунгуты, а затем мудрой и опытной придворной дамой, в чем ей должно помочь общество знатных женщин.
Дома она была окружена отцовской любовью, материнской заботой и уважением двух старых воспитателей: священника-подобоя из замка, который ревностно обучал ее закону божию, и отца Штепана — ученого августинца, который никак не мог смириться с тем, что в свое время ему пришлось бежать в Польшу, спасаясь от гуситов. Там по желанию королевы Ядвиги он читал лекции по физике в Краковском университете. Через двенадцать лет он тайно возвратился в разрушенный роудницкий монастырь и существовал тем, что делился своими знаниями с подрастающими сыновьями и дочерьми немногих чешских дворян, которые жили неподалеку и которым в те смутные времена казалось, что наряду с богатством — бесспорной привилегией — кое-какую ценность имеет и человеческий ум. Наверное, они чувствовали, что близится новое время, наверное, видели уже первые лучи его ослепительного света.