— Только от нас зависит, чтобы мы выдержали, — говорит она тихо. Она защищает сейчас всех женщин на свете, всех мужчин и их общую судьбу.
— Как я должен тебя любить? — спрашивает Марек и сам себе отвечает: — Нежно и преданно. Даже если не буду тебя видеть.
— Я буду далеко, но всегда рядом с тобой.
— Я сохраню в себе твою красоту.
— А я в себе скрою твою верность.
Дыхание их смешивается, они чувствуют свою телесную близость. Их движения осознанны, словно давно им известны, хотя для них совершенно новы. Они становятся свидетелями своего собственного рождения. Их общая радость теперь выглядит как вызов всему свету. Что только может прорасти в маленьком человеческом сердце. Что только может быть в нем заключено: вся вселенная любви и будущие человеческие судьбы.
На поверхности реки показывается голова щуки. Она шевельнула ею над зеркальной гладью и с чуть слышным всплеском исчезла в черной глубине. Андела, увидев ее холодные глаза, слегка содрогается. Как какой-то зловещий отблеск, возникает в ее мозгу воспоминание о предсказании роудницкого астролога. Жизнь принесет ей великую любовь, даже близкую возможность супружества, а потом? Старый астролог только молчал. Это было молчание, которое пугало. Но что пугало? Андела вдруг чувствует себя беззащитной против этого повторенного молчания, против пустоты и небытия, которые предсказаны ей в будущем. Она замыкается в себе, словно на нее легла тяжесть всего мира. Она смахивает с глаз слезы, останавливая этим надвигающийся их поток. Счастливая действительность исчезает где-то в глубинах ее существа, вместо нее поднимает голову страх. Что могут сделать два молодых влюбленных существа против целого света? Против своей судьбы? Все, кажется, должно быть управляемо каким-то высшим законом, предусмотрено Книгой бытия, уже давно закрытой и запечатанной. Радость быстро улетучивается, остается только решимость и любовь. Но и в них понемногу прорастает печаль разлуки.
Они уходят вместе как во сне. Что произошло? То ли это начало приближающегося страдания или только мгновение обычной тоски между минутами счастья? На эти вопросы они не умеют ответить. И из-за этого Марек вообще не уснет, а Андела проплачет целую ночь.
Иржи из Подебрад публично дает согласие чешским начальникам дружин и наемным солдатам начать поход. В прошлом году их нанял саксонский воевода для войны против вестфальского города Соеста и не заплатил им жалованья. Кампания провалилась по вине неспособных начальников. Но чешские солдаты ободрались, обносились и имели полное право потребовать плату. А вероломные саксонцы заслужили, чтобы на них пошли походом, дабы опомнились и заплатили задержанное жалованье.
Заседает совет дворян и мещан подебрадской общины. Съезжаются военачальники, разрабатывают планы. Пан Иржи созывает войска. И снова подтверждается: человеческие поступки движимы либо силой, либо слабостью.
Пан Иржи наблюдает за лицами своих друзей. И пытается представить себе лица своих врагов. Ревниво замечает малейший след враждебности. Уймутся ли его враги внутри государства? В период похода на Саксонию у него должен быть надежный тыл. Конечно, уймутся. Пожалуй, да. Но как? У пана Иржи живое воображение, и он представляет себе, как это будет, — поэтому у него хороший сон и аппетит. С Олдржихом из Рожемберка он обменивается письмами, полными медоточивых уверений. С другими заключает мирные договоры. Он учится искусству управлять государством: с кем объединиться внутри страны, кого запугать, как успокоить иностранные государства.
Он велит позвать Марека в приемную залу. Обстановка строго официальная. Пан Иржи стоит молча, за его спиной сноп света, оружие, развешанное на стенах. Безмолвие. Сначала Марек видит очертания его круглого лица. Не может различить даже цвета плаща: то ли он темно-коричневый, то ли красный.
Пан Иржи приказывает Мареку подготовить лагерь для войска на Качинском лугу возле Новых дворов. Сначала нужно договориться с владельцем луга паном Ярославом из Уезда, который обосновался на Новых дворах. Можно ему сразу же возместить убытки. Но это не все. Марек будет принимать воинские отряды, располагать их на постой и обеспечивать им питание. До самой ликвидации лагеря он будет его начальником.
Непринужденный тон пана Иржи выражает все: и ясность мысли, и силу духа, и непоколебимость разума. Щелочки глаз пропускают искры, которые снимают тени с его лица. У Марека рождается чувство, что пан Иржи вселяет в него уверенность, что он распрямляется вместе с ним.