Отложив расчёску, девушка поднялась и зашла за ширму. Ей не пришлось отдавать очередной приказ, потому что служанка почти сразу принялась расстёгивать пуговицы на её платье, которое Анна вскоре спустила с плеч и стянула рукава, после позволяя волной упасть к ногам. Оставшись вскоре лишь в одной лёгкой сорочке, девушка зашла в купальную комнату, чувствуя под ногами холодный кафель, и остановилась чуть поодаль от ванны. Развязав тесёмки на последнем предмете своего гардероба и сняв его, девушка забралась в горячую воду и удобнее устроилась в ванне, откинув назад голову, закрыв глаза и свесив кисти рук с бортиков. Волосы быстро намокли и потяжелели, тело расслабилось, нагреваясь от воды, а голова слегка закружилась и девушка не заметила, как погрузилась в сон.
«Вокруг звенящая тишина, которую разбавляли капли, слетающие с пальцев и разбиваясь о пол, на котором уже образовались небольшие лужи. Всё тело неприятно ломило, голова казалось тяжёлой, веки налились свинцом и лишь дыхание оставалось ровным. Приоткрыв губы, девушка болезненно и тихо простонала, после через усилие всё же приоткрыв глаза. Сначала ослепляющий свет, а через мгновение картинка начала преображаться, становясь всё отчётливее и Анна заметила, что находится до сих пор в ванне в той же позе, вот только не понимала почему вода неожиданно оказалась красной. До её сознания не сразу дошло, что это кровь. Она находится в ванне наполненной кровью. Шумно вполголоса вдохнув, девушка резко села. Дыхание сбилось, но крик застрял в горле, к которому она и подняла свои руки, обхватив шею. Страх постепенно нарастал, перерастая в панику. Устремив взгляд вперёд, она заметила перед собой зеркало, в котором увидела себя в золотой ванне и два тела по обеим сторонам, мужчина и женщина, лица которых никак не разглядеть. Трясущимися руками, Анна вцепилась за бортик ванны, будто боялась упасть, и медленно выглянула из-за края. На полу было пусто. Никакого мужчины в луже крови. Повернув голову, Анна вновь посмотрела в зеркало, в отражении которого мужчина уже сидел, но лица у него не было. Она продолжала смотреть в зеркало, наблюдая за мужчиной, который сначала подполз ближе и только потом начал вылезать из отражения. Лишь после этого из её груди смог вырваться крик, полный ужаса.»
Девушка резко села из-за чего заплескалась вода в ванне. Она сразу посмотрела на стену перед собой, но никакого зеркала там не было. Какой отвратительный сон. Сколько она спала? Судя по тому, что вода стала почти холодной, спала она не мало. Почему же служанка её не разбудила? Может, та уже ушла? Тогда кто ей поможет одеться? Не ходить же Анне в сорочке? Но вопросы отпали сами собой, когда послышался тихий стук в дверь, а после был услышан приглушённый тихий голос:
– Госпожа, Вы уже искупались? Может, Вам принести ещё горячей воды?
– Нет, – коротко ответила Анна и намочила свои волосы, которые тщательно вымыла от пыли. По купальне разнёсся приятный запах сирени. Это единственный цветок, который признавала девушка, пусть даже тот и будет сорван, что Анна считала кощунством. Девушка не любила мёртвых растений, которые срывали «в подарок», а в особенности цветы. Такую любовь к флоре ей привила бабушка, которая всегда брала внучку с собой в сад и рассказывала невероятные истории о каждом цветке. В особенности ей запомнилась сказка о сирени и много позже, когда о бабушке напоминала лишь надгробная плита, Анна поняла, что все рассказы были выдуманы. Подобное нисколько её не огорчило, а скорее удивило и дало понять о богатой фантазии этой женщины. Сколько цветов в саду, столько и сказок, и не одна не повторяется.
Выйдя из купальной комнаты в той же лёгкой сорочке и мокрыми волосами, Анна села на край кровати и принялась сушить свои волосы полотенцем, лишь сейчас принявшись осматривать предоставленный номер. Небольшой столик около дверей в коридор и в купальную комнату, в середине широкая кровать, напротив кровати трельяж со стулом и выход на небольшой балкон. Всю картинку завершала ширма рядом с кроватью. Вполне уютно и комфортно, где вполне можно остаться на несколько дней. Осталось найти экономку и дворецкого, чтобы начать приводить собственный дом в надлежащий вид.