Кремово-серая лавина обрушилась с высоким, казалось сотрясающим весь лес звуком. Она поглотила гексапуму неудержимым потоком когтей и игольно-острых клыков. Стефани Харрингтон рухнула рядом с ужасно израненным Лазающим-Быстро когда разведчики и охотники его клана буквально разорвали их врага в клочья.
Глава X
– Я дома! – объявил Ричард Харрингтон, входя в гостиную.
– Наконец-то, – ответила Марджори из ее кабинета. Она все равно заканчивала раздел, поэтому она просто нажала на «сохранить» и закрыла доклад, затем встала и потянулась.
– Эй, не наезжай – строго сказал ее муж пройдя по короткому залу и заглядывая ей в двери. – Это ты можешь весь день работать не выходя никуда из дома, а у некоторых из нас есть пациенты требующие непосредственного, личного внимания… даже не упоминая о врачебном такте.
– Ну да, «о врачебном такте», – фыркнула Марджори, а Ричард улыбнулся, когда она подошла и поцеловала его в щеку. Она кратко обняла его. – Понравилось ли Стеф у мистера Сапристоса? – продолжила она.
– Что? – Ричард отстранился со странным выражением на лице и ее бровь поднялась.
– Я спросила: хорошо ли Стефани провела день у мэра Сапристоса, – сказала она, а Ричард нахмурился.
– Я не отвозил ее в Твин Форкс, – сказал он. – У меня не было времени, поэтому я просто оставил ее дома. Разве я тебе не сказал?
– Оставил ее дома? – повторила Марджори. – Здесь? В поместье?
– Конечно! Где же еще я… – Ричард оборвал себя осознав непонимание жены. – Ты хочешь сказать, что не видела ее весь день?
– Конечно нет! Стала бы я спрашивать тебя о мистере Сапристосе в противном случае?
– Но…
Ричард снова прервался, нахмурившись еще больше. Он постоял мгновение в размышлении, затем повернулся и практически пробежал по залу. Марджори слышала звук открывающейся и закрывающейся двери. Затем звук повторился, и, секундой спустя, Ричард вернулся.
– Ее дельтаплана нет, – мрачно сказал он.
– Но ты сказал, что не брал ее в город, – запротестовала Марджори.
– Не брал, – подтвердил он еще более мрачно. – А раз ее дельтаплана нет, значит она улетела сама по себе. И не сказав об этом ни одному из нас.
Марджори уставилась на него, ощущая каскад хаотических мыслей и внезапных полуоформившихся страхов. Затем она мысленно взяла себя в руки и прочистила горло.
– Если она улетела сама по себе, ей бы уже следовало вернуться, – сказала она настолько спокойно, насколько смогла. – Уже темнеет, а она, скорее всего, собиралась вернуться до темноты.
– Справедливо, – согласился Ричард, а напряжение в их встретившихся взглядах всего на одну ступень отстояло от паники. Неразделимая смесь страха за дочь, вины за то, что не уследили за ней, и – с трудом, но они старались это подавить в себе – гнев на нее, за то, что ускользнула из под присмотра, кипела в них, но сейчас для этого было не время. Ричард встряхнулся, поднял левую руку и набрал комбинацию Стефани на наручном комме.
Он ждал, нетерпеливо барабаня указательным и средним пальцами по ремешку комма, а его лицо становилось все бледнее по мере того, как секунды утекали, не принося ответа. Он выждал полную минуту, за которую его глаза стали агатовыми, а с лица исчезло всякое выражение. Марджори схватила и сжала его левую руку. Она не сказала ничего, поскольку оба они понимали, что именно означает отсутствие ответа.
Болезненным усилием воли Ричард Харрингтон заставил себя принять тишину, и его указательный палец снова пришел в движение. Он набрал другую комбинацию и резко вдохнул, когда практически моментально на комме замигала красная лампочка. В некотором смысле наличие этого сигнала было хуже чем полное отсутствие ответа, с другой стороны увидеть его было невероятным облегчением. По крайней мере у них был маяк – по которому можно будет найти их дочь. Но если аварийный маяк работал, то должны были работать и остальные части комма. А если так – если комм выдавал сигнал высокого тона гарантированно слышимый с расстояния более тридцати метров – то Стефани должна была ответить. Должна была быть причина того, что она не отвечает, и ни один из Харрингтонов не нашел в себе мужества озвучить возможную причину.
– Возьми аптечку, – вместо того сказал Ричард жестким голосом. – Я выведу мою машину из гаража.
Стефани Харрингтон не могла слышать сигнал потерянного комма, поскольку тот застрял в ветвях более чем в пятидесяти метрах от нее. Она вообще не думала о комме, поскольку была окружена более чем двумя сотнями древесных котов. Они сидели на ветвях, висели на стволах и лежали вместе с ней на влажных листьях. Двое прижимались к земле по бокам от нее и – как и все остальные – урчали в гармонии окровавленному, израненному меховому шару у нее на коленях.
Она была им благодарна за присутствие и знала, что эти десятки стражей могут – и сделают это – защитить ее от любых хищников. Но она не обращала на них внимания, поскольку каждая капля ее внимания фокусировалась с небывалой силой на ее древесном коте, как будто бы она могла сохранить ему жизнь одним усилием воли. Боль в руке, колене и ребрах и остатки страха все еще наполняли ее, но это не имело значения. Ничто – буквально ничто – не было настолько же важным для нее, как древесный кот, которого она обнимала своей здоровой рукой в жесте отчаянной защиты.