— Дай, — сказал Понти, — я не из тех, кого обкрадывают.
— Видишь, я спрятал ее в этот крошечный ящичек, плоский, как ладанка; его удобно носить и спрятать, и письмо остается там свежо, как будто написано вчера.
— Хорошенькая вещичка, которая при случае отразит удары шпаги, которые Анриэтта д’Антраг велит нам дать. Я их жду, и ящичек будет в безопасности на моей груди, клянусь тебе. Теперь я тебе напомню, что я сегодня вечером дежурный, и между тем как ты будешь сидеть в тепле перед этим веселым камином, вели отвезти меня в караульню.
— Охотно.
— О, но церемониально! в карете! Черт побери! я хочу ехать в карете в Лувр. Сделаем почин карете, принц, и, пожалуйста, с факелами.
— Хорошо, сделаем почин, — сказал Эсперанс, возвращенный к хорошему расположению духа этой сообщительной веселостью. — Хорошо, зажжем факелы.
— А завтра, монсеньор, мы сделаем программу празднеств.
— Хорошо, пусть будут празднества.
Через четверть часа Понти ехал в карете в Лувр среди большого стечения народа, который при виде этой новизны кричал, точно ехал король.
Эсперанс надел шубу и пошел ходить по аллеям при лунном сиянии.
В эту минуту носилки таинственно подвигались в тени в десяти шагах от дома Эсперанса.
Глава 37
СВИДАНИЕ
В этих носилках, закрытых по причине холода, сидели две женщины, из которых одна, закутанная в меха, опиралась на руку другой. Они осматривали пустынную местность, в которую их привезли, когда человек высокого роста, стройный, со смелой поступью, поспешно прибежал на конец улицы и раскрыл занавеси носилок. Он сделал это так невежливо и так неосторожно, что обе женщины не могли удержаться от крика.
— Кто вы? что вам нужно? — спросила одна нетвердым голосом.
— Я, маркиза, тот, кто сообщил сведение, вследствие которого вы приехали сюда, и если позволил себе подойти к вам таким образом, то это, для того чтобы докончить мое дело. Конечно, то, что я имел честь вам написать, показалось вам неполно и темно.
В самом деле, отвечала та из двух женщин, которую незнакомец назвал маркизой:
— Я дурно поняла…
— Однако вы приехали.
— Ваше письмо приглашало меня в улицу Серизе по важному делу, касающемуся короля.
— Король обманывает маркизу де Монсо, точно так.
— И вы брались это доказать?
— Это легко; если вы приехали, вы увидите вашими собственными глазами.
В носилках послышался вздох, сопровождаемый отчаянным движением.
— Объяснитесь, — прошептал взволнованный голос: — Но какова ваша цель?
— О! я мог бы вам сказать, что эта цель — ваши личные выгоды. Но я не лгу; я действую для моих выгод, и так как я служу вам в то же время, я думал, что вы мне поможете.
— В чем же заключаются ваши выгоды, не в каком ли заговоре против священной особы его величества? Предупреждаю вас, что решившись приехать сюда, я предупредила кого следует и мне стоит только позвать…
— Это бесполезно; я ничего не предприму против жизни короля, — с горечью сказал незнакомец, — я занимаюсь только одним, я стремлюсь только к одной цели: не допустить одну даму, которую я люблю, поддаться искушению заступить место маркизы де Монсо.
— Разве король думает об этом?
— Вы сами в этом убедитесь. Король ужинал у маркизы после крестин, не правда ли?
— Или лучше сказать, он делал вид, будто ужинает. Я помню, он ни до чего не прикоснулся.
— Он берег себя для другого ужина, без сомнения.
— Король хотел сейчас лечь спать после ужина, он говорил, что он устал, а когда я хотела войти к нему, меня не пустили.
— У его величества было назначено свидание сегодня у Замета. Там будут ужинать с аппетитом, там не будут помнить об усталости.
— У Замета?..
— Приподнимитесь и посмотрите вдаль через этот сад на освещенные окна отеля на улице Ледигьер; вы услышите даже флейты и скрипки.
— Король там?..
— Король сейчас приехал. Он вошел в маске с одним дворянином, но я его сейчас узнал, как и женщину, ради которой он приехал к Замету. Однако она также в маске.
— Как зовут эту женщину?
— Извините, это моя тайна, — грубо сказал незнакомец, — пусть маркиза де Монсо сохранит для себя короля, но я не хочу, чтобы она погубила эту женщину.
— Увы! Милостивый государь, если бы маркиза была способна обороняться, если бы она умела ненавидеть и мстить, ее щадили бы более. Но если вы отказываете мне назвать сообщницу короля, пусть так. А пока король на празднике с той, которую вы так желаете удалить от него. Странный план приняли вы, милостивый государь. Было бы проще не допустить эту женщину быть на этом празднике.