— И вы ее уговорите, вы так красноречивы.
— Вот именно о чем я спрашиваю себя, должен ли я быть красноречив, будет ли это услуга для короля.
— Сердцу короля — да.
— Но его интересам?
— Это другое дело. Впрочем, для человека влюбленного нет других интересов, кроме его любви.
— Я постараюсь, как могу, угодить королю. Но надо предвидеть случай, когда маркиза де Монсо останется неумолима. У нее есть характер.
Сюлли произнес эти слова тоном, обещавшим мало усердия к переговорам.
— В таком случае?..
— В таком случае надо развлечь короля поскорее.
— Это легче сказать, чем сделать.
— Однако я рассчитывал на вас по двум причинам.
— Говорите.
— Во-первых, пружина всякого развлечения, так же как и войны, — деньги, а у нас их нет.
Замет нахмурил брови.
— А у вас их много, — продолжал Сюлли.
— О! Уверяю вас, по крайней мере половина того, что я имею…
— Помещена во Флоренции у великого герцога… я это знаю, и поэтому вы находитесь с этим государем в весьма хороших отношениях, я полагаю.
— Как! — вскричал Замет с беспокойством. — Вы знаете…
— Я всегда знаю, где деньги, — перебил Сюлли, — я только не знаю, как их привлечь к нам. Да, у вас там миллион экю. Зачем они не здесь!
— Уверяю вас…
— Если вы занеможете, не оставляйте всех этих денег во Флоренции; я нашел помещение гораздо выгоднее для вас.
— Какое?
— Предположите, что король совсем разойдется с маркизой; предположите, что он будет развлекаться там и сям, пока его разведут с королевой Маргаритой; предположите еще, что король опять женится…
— А! а! — сказал Замет, снова смотря на Сюлли, который равнодушно царапал своей тростью корзинки, усыпанные инеем.
— Имеете вы что-нибудь против брака короля? — продолжал Сюлли.
— Но это смотря по тому, каков будет брак, — сказал флорентиец, осматриваясь вокруг, как будто боялся шпионов.
— Я говорю о хорошем браке, любезный месье Замет, с принцессой молодой, прекрасной, если возможно, а в особенности богатой.
— Это можно найти.
— У вас никого нет в виду?
— Но…
— Есть испанская инфанта.
— Чернушка, настоящая обезьяна.
— Есть савойская принцесса.
— Семь смертных грехов, да еще бедность к тому.
— Есть королева Елизавета Английская.
— Вот уже шестьдесят лет, как врачи требуют, чтобы она умерла девственницей.
— Черт побери! Не нашего короля нужно ли в мужья. Мы перебрали всю Европу, не так ли? Э, нет, мы забыли кого-то, любезный месье Замет.
— Кого же? — спросил флорентиец с простодушием, делавшим честь его дипломатии.
— Даже из вашей родины. Ведь у вас во Флоренции есть принцесса.
— Правда.
— Дочь великого герцога Медичи.
— Принцесса Мария.
— Которой, должно быть, в нынешнем году…
— Двадцать лет.
— И которая хороша собой?
— О, чудо!
— Хорошее владение, народ сытый, который дом Медичи умел откормить как следует.
— Медичи искусны.
— Я думаю; люди, у которых миллион экю от Замета… Кстати, какой характер у этой прелестной принцессы?
— Не знаю и не осмелюсь сказать.
— Вы должны знать. Кто-то мне рассказывал вчера, что у вас молочная сестра, дочь ее кормилицы.
Говоря таким образом, Росни устремил на Замета свои серые глаза, которые были способны изведать глубину души.
— Вы знаете все, — отвечал флорентиец, поклонившись.
— Все, что может интересовать моего государя, любезный месье Замет. Видите, как все сцепляется без усилий. Свяжите конец с концом наши предположения: разрыв короля с прекрасной Габриэль, его препровождение времени со всеми масками, которых для него найдут, потому что ведь для него можно найти хорошеньких масок; потом развод с мадам Маргаритой, потом новый брак, и заметьте, как ваша флорентийская принцесса придется ко всему этому с миллионом экю, который вам принесет или маркизство, или герцогство, или огромные проценты под залог хорошей земли.
— Я слишком люблю короля, — сказал Замет, трепеща от радости, — для того чтобы отвергать все эти предположения. Но сколько трудностей надо победить!
— Говорят, ваша соотечественница — ворожея.
— Это болезнь нашей страны.
— Надо будет узнать от нее мой гороскоп, — сказал Сюлли.
— К вашим услугам.
— Вы можете быть уверены, месье Замет, что я считаю вас благородным человеком, добрым другом нашего доброго короля.
Замет поклонился опять.
— Вы дадите взаймы пятьдесят тысяч экю в конце этого месяца, не правда ли? Надо развлечь его величество или войной, или иначе.