-Отлично,-пробормотала я.
-Эбби права, детка,-сказал Шепли. -Если она не приедет, Джим проведет весь день изводя Трева. Нет
смысла портить им праздник.
Америка обняла меня за плечи.
-Ты все еще можешь поехать с нами. Ты больше не с ним и не должна продолжать спасать его.
-Я знаю, Мер. Но так будет правильно.
Солнце пригревало дома снаружи, а я стояла перед зеркалом, расчесывала волосы, и думала, что я
справлюсь с нашей с Тревисом аферой.
-Это всего лишь на один день, Эбби. Ты справишься. -сказала я, глядя в зеркало.
Притворство никогда не было проблемой для меня; но может стать, пока мы притворяемся, и это меня
беспокоило. Когда Тревис подбросил меня после обеда, мне пришлось принять решение. Решение,
искаженное напускным счастьем, которое мы изобразим для его родных.
Тук-тук.
Я обернулась и посмотрела на дверь. Кары не будет дома весь вечер, и я знала, что Америка и Шепли
уже в дороге. Понятия не имею, кто это может быть. Я положила расческу на стол и пошла открывать
дверь.
-Тревис,-выдохнула я.
-Ты готова?
Я подняла бровь.
-Готова к чему?
-Ты сказала заехать за тобой в пять.
Я скрестила руки на груди.
-Я имела в виду пять утра.
-Ох,-сказал Тревис, выглядя разочарованным.-Думаю, я должен позвонить папе и сказать ему, что мы
все-таки не останемся на ночь.
-Тревис! -завопила я.
-Я взял машину Шепа, так что нам не нужно будет мучиться с сумками на мотоцикле. Дома есть
свободная спальня, которую ты можешь занять. Мы можем посмотреть фильм или...
-Я не останусь у твоего отца!
Его лицо помрачнело.
-Окей. Я, эм... Увидимся утром.
Он сделал шаг назад и я закрыла дверь, прислонившись к ней. Во мне бурлили эмоции и я раздраженно
вздохнула. Разочарованное лицо Тревиса было еще свежо в моей памяти, когда я открыла дверь и
вышла, увидев, как он медленно бредет по коридору и набирает номер телефона.
-Тревис, подожди. -Он обернулся и от его взгляда, полного надежды, у меня заныло в груди. -Дай мне
минуту, чтобы взять несколько вещей.
Улыбка облегчения и благодарности расплылась на его лице, и он прошел в мою комнату, наблюдая с
прохода, как я закидываю вещи в сумку.
-Я все еще люблю тебя, Пташка.
Я не оборачивалась.
-Не стоит. Я делаю это не для тебя.
Он громко втянул воздух.
-Я знаю.
Всю дорогу к дому его отца мы молчали. Казалось, даже воздух в машине был пропитан нашей
нервозностью и было тяжело сидеть ровно на холодных кожаных сидениях. Когда мы приехали,
Трентон и Джим вышли к нам с улыбками на лицах. Тревис достал наши сумки из машины и отец
похлопал его по спине.
-Рад тебя видеть, сынок.
Его улыбка стала еще шире, когда он перевел взгляд на меня.
-Эбби Эбернати. Мы ждем-не дождемся завтрашнего ужина. Прошло много времени с тех пор, как...В
общем, прошло много времени.
Я кивнула и последовала в дом за Тревисом. Джим положил руку на свой выступающий живот и
ухмыльнулся.
-Я выбрал для вас комнату для гостей наверху, Трев. Не думал, что ты предпочел бы бороться за место
с одним из близнецов в своей комнате.
Я посмотрела на Тревиса. Было тяжело наблюдать, как он изо всех сил пытался что-то выдавить из
себя.
-Эбби, эмм...она будет, эмм...она будет спать в гостевой комнате. Я -в своей.
Трентон сгримасничал.
-Почему? Она же жила у тебя дома, разве нет?
-Не в последнее время. -ответил он, отчаянно пытаясь избежать правды.
Джим и Трентон обменялись многозначительными взглядами.
-Комнату Томаса годами использовали как склад и я собирался отдать ему твою комнату. Думаю, он
может и поспать на диване. -сказал мистер Меддокс, глядя на жалкие, блеклые подушки в гостиной.
-Не волнуйтесь об этом, Джим. Мы просто хотели проявить уважение, -я улыбнулась, дотронувшись до
его руки.
Его смех раздался по всему дому и он похлопал меня по руке.
-Ты ведь знакома с моими сыновьями, Эбби. И знаешь, что меня практически невозможно обидеть,
черт возьми.
Тревис кивнул в сторону ступенек и я пошла за ним. Он открыл дверь с ноги и поставил сумки на пол,
в начале посмотрев на кровать, а затем поворачиваясь ко мне. Комната была отделана в коричневом
цвете, пол укрыт потрепанным ковром. Стены были грязно-белыми, с потрескавшейся краской в
некоторых местах. Я заметила только одну рамку на стене, с фотографией Джима и матери Трева. Фон
был голубого цвета, типичным для портретной съемки в студии, выделявшим взлохмаченные волосы и
юные улыбающиеся лица. Должно быть, она была снята до рождения мальчиков, оба выглядели не