На глаза у нее навернулись слезы.
Его наказание было не столько болезненным, сколько унизительным. Положение ухудшало то, что все это делалось прилюдно. Снова удар. Господи, как она ненавидела его! Она закрыла глаза, чтобы не видеть обращенных на нее взглядов. Ей хотелось, чтобы разверзлась земля и поглотила бы их всех. Она замолчала. Когда он наконец отпустил ее, она медленно встала на ноги.
Ее ногти с силой впились в его руки, она с трудом удерживала себя, чтобы не броситься на него и не выцарапать ему глаза. То, что произошло сейчас, было более унизительным, чем даже та сделка, которую он заключил с Нассаром. Хотя тот тоже наказывал ее, но это происходило не прилюдно, ничто не выходило за стены шатра.
Но здесь… Он отлупил ее на глазах у всего племени. И таким образом укреплял свой авторитет. Аллегра содрогнулась. Она могла стерпеть снисходительный тон леди Бледсоу, выдержать ее нападки и ненависть, но пережить этот позор была не в состоянии. Призвав на помощь все свое спокойствие, которое она могла найти внутри себя, Аллегра распрямила плечи и приподняла голову.
— Вы закончили, милорд?
Она специально назвала его так, чтобы показать, что он был кем угодно, но не джентльменом.
Его голова резко дернулась, и их взгляды встретились. В его глазах сквозила с трудом сдерживаемая ярость. Аллегра почувствовала удовлетворение. Что-то подсказало ей, что если она назовет его титул, это приведет его в бешенство. Она нанесла ему ответный удар и теперь ликовала: дала понять, что презирает его.
Выражение его лица было непроницаемым. Его состояние выдавала лишь мышца, пульсировавшая на щеке. Казалось, он борется с какими-то эмоциями, которые Аллегра не знала, как определить. Возможно, он уже сожалел о том, что наказал ее так. Хотя вряд ли. Слова «сожаление» не было в его лексиконе.
Затем он кивнул и позволил ей уйти. Она отвернулась от него и тут же встретила глаза тех людей, которые стали свидетелями ее унижения. На мгновение она замерла на месте. Затем с достоинством приподняла голову и направилась к шатру Шахина. В мертвой тишине люди расступились и пропустили ее. Она изо всех сил старалась выглядеть спокойной и шла не торопясь. Когда ее уже никто не мог видеть, она побежала так быстро, как только могла.
Все мышцы Шахина болели от напряжения. Он сидел не двигаясь и смотрел вслед Аллегре. Боже, что с ним такое случилось? Он никогда не бил женщин. Даже Френсис. Его собственное поведение заслуживало куда большего порицания, чем проступок Аллегры. Почему он не наказал ее как-нибудь по-другому? Сунув руку в волосы, он посмотрел на стоящего перед ним мужчину. Тот сразу же ретировался. Охваченный сильным гневом, он со всей силы стукнул кулаком по небольшой палке, которая служила подпоркой для вертела.
— Поосторожнее со своими руками, Шахин. Они тебе еще потребуются, если твоя наложница будет себя плохо вести.
В тихом голосе Джамала слышалось осуждение.
— А что, по-твоему, я должен был сделать? — прорычал Шахин. — Аллегра отказалась повиноваться мне, и все это видели. Мы оба знаем, что лидер не может вести за собой, если его не уважают.
— Согласен. Просто я подумал, что такое наказание для нее было слишком унизительным. Нассар тоже бил ее. И мне было очень грустно видеть, что вы поступили точно также, как и он.
— Не сравнивай меня с этим негодяем. — Рука Шахина на мгновение взлетела вверх, разрезав воздух. — Нассар велел бы выпороть ее хлыстом за меньший проступок, и при этом получил бы удовольствие.
— Возможно, не стоило вас сравнивать с ним, но вы должны заглянуть в свое сердце и решить, доводилось ли вам наказывать другую женщину.
— Не нужно мне читать лекции о моем прошлом, Джамал, — процедил он сквозь зубы. — Мы оба знаем, что это не обсуждается.
— Почему же? — резко возразил Джамал. — Аллегра — куртизанка. Эта женщина точно такая же, как и та, что вы любили много лет тому назад.
— Не нужно испытывать нашу дружбу на прочность, Джамал.
Шахин бросил на Джамала взгляд, полный холодной ярости, но бедуин не отвернулся:
— Аллегра не женщина из вашего прошлого. Это не она нажимала на курок в ту ночь, когда умер ваш брат.
Гневно вскрикнув, Шахин встал с бревна и сделал шаг к Джамалу, но тот проворно отошел с дороги. Остановившись, Шахин повернул лицо к своему мучителю и тряхнул головой.
— Ты должен был оставить меня гнить в пустыне.
— Думаете, так было бы проще? Собирались умереть вместо того, чтобы посмотреть правде, касающейся смерти вашего брата, в глаза?
Джамал грустно покачал головой и замолчал.
— На этом мы и остановимся! — прорычал Шахин, повернулся и собрался уйти.
— Вы должны отпустить ее, Шахин. Все в руках Божьих, а не в наших. Аллегра Синфорд не несет ответственности за ваше прошлое и за распри среди племен.
Он внезапно остановился. Слова Джамала заставили его почувствовать свою вину. Его друг был прав, Аллегру следовало отпустить, но что-то внутри его сопротивлялось этому. Он не хотел с ней расставаться. Шахин покачал головой и бросил взгляд через плечо.
— Аллегра останется.
— Она будет ненавидеть вас, — со вздохом проговорил Джамал.
— Посмотрим.
Сказав это, он быстро зашагал прочь, как будто дьявол гнался за ним по пятам. Чтобы подумать, ему нужно было уединиться. Он покинул лагерь и прошел полмили туда, где находился источник воды, которым пользовалось племя. Он был маленьким, но полноводным — зимой выпало много дождей. Этого источника вполне хватало, чтобы обеспечить все нужды племени до следующей зимы, когда опять разверзнутся хляби небесные.
Он присел на краю ручья и опустил пальцы в холодную воду. Этот ручей был настоящей ценностью в долинах Марокко. Шахин понимал, почему племена воевали друг с другом столетиями. Вода была источником жизни для берберских племен. Вот такой же ручей сохранил ему жизнь, когда Джамал нашел его в пустыне.
Если бы не его друг, он бы умер. Он не был рад тому, что в его жизнь вмешался бедуин, но через какое-то время прошлое отпустило его. Однако все изменилось, когда в его жизни появилась Аллегра и он стал жаждать ее любви. Он чувствовал себя виноватым за то, что вожделел ее. Эта женщина как бы символизировала собой то, что разрушило всю его жизнь и жизнь его брата.
По спине Шахина пробежал холодок, когда он вспомнил, как смеялась Френсис, когда Джеймс обнаружил его с ней в постели. Он быстро оделся, но его брат уже исчез к тому моменту, когда он выбежал на засыпанную снегом улицу. Он искал Джеймса больше часа, обошел все, что только было можно. А когда вернулся в дом, в котором они жили вместе с братом, то застал всю домашнюю прислугу в панике. Джеймс пытался убить себя в своем кабинете, но слуги ему помешали. Истекая кровью, его брат выбежал из дома, несмотря на все попытки остановить его. Нетрудно было понять, куда он направился: поехал за ним в дом Френсис.
Когда он вбежал в спальню Френсис, то обнаружил там Джеймса, перепачканного кровью. Женщина лежала на спине на своей кровати, ее голова была повернута к двери. Казалось, она смотрела прямо на него. Но взгляд ее широко раскрытых глаз был неподвижным и каким-то пустым. Его охватили ужас и страх. Он смотрел то на Френсис, то на своего брата. Голос Джеймса звучал в его голове так, как будто это все случилось только вчера.
— Она смеялась над этим, Роберт. Она находила забавным то, что спала с нами обоими в одно и то же время. Она пыталась сказать мне, что ты предал меня.
— Джеймс, послушай меня. Ты должен положить пистолет.
— Ты ведь не предал меня? Нет?
— Нет! Ты достаточно хорошо меня знаешь. Ты мой брат, Джеймс, я бы не стал тебя обманывать. Клянусь, я не знал, что она встречалась с кем-то еще. И даже предположить не мог, что у вас роман. Если бы я знал об этом, тут же бы ее оставил.
Он сделал шаг к Джеймсу, его руки поднялись вверх так, словно он сдавался. Джеймс кивнул, на его лице было написано понимание.
— Я сказал, что не верю ей, что она лгунья. Я знал, что ты не можешь предать меня. Она солгала мне, Роберт. Она говорила, что любит только меня. — Брат посмотрел на Френсис, его губы слегка дрогнули. — Вот почему я должен был сделать это. Она все время лгала. Я любил ее, а она лгала мне.