— Ради Бога, Шахин! Я больше не могу. Мне нужно почувствовать тебя внутри.
Его захлестнуло торжество. Он получил от нее то, чего хотел больше всего на свете. Ее страсть. Каждый мускул в его теле напрягся от яростного желания. Приподнявшись над ней, он устремил на нее взгляд, стараясь запечатлеть ее в памяти. Как только его естество коснулось ее влажных кудряшек, она выгнулась ему навстречу в молчаливом призыве. Ему не требовалось дополнительного поощрения.
С глухим стоном он вонзился в ее лоно и едва сдержал возглас наслаждения. Она была такой тугой и горячей… Шахин слегка отстранился, затем снова вошел в нее, ускоряя ритм движений. Он никогда не испытывал ничего подобного.
На ее лице застыла улыбка. Глаза были полузакрыты, с губ слетали тихие вздохи. Обольстительная, как сирена, она склонилась перед его волей, покоряясь его требованиям, удовлетворяя его потребности.
— Посмотри на меня, — хрипло выдохнул Шахин.
Аллегра открыла глаза, устремив на него затуманившийся от наслаждения взгляд.
— Ты моя. Ты принадлежишь мне, и больше никому. Скажи это.
— Я… твоя, Шахин, — промолвила она, прерывисто дыша. — Я принадлежу только тебе, и никому другому.
Эти тихие слова наполнили его ликованием, вознеся на вершину страсти. Он глухо вскрикнул и выплеснул в нее свое семя и душу.
В разгар дневного зноя Аллегра стояла под навесом своего шатра. Хотя все боковые стенки были подняты, в воздухе почти не чувствовалось дуновения. Глядя на пустынную равнину, она вспоминала восторги минувшей ночи. Даже в своих самых безумных мечтах она не могла вообразить, что занятия любовью могут быть такими страстными и самозабвенными.
С того момента как она сдалась на милость победителя и объявила, что принадлежит ему, Шахин всю ночь доставлял ей наслаждение, сводившее ее с ума. Руками и губами он доводил ее до такого состояния, что она могла только молить взять ее снова и снова. От одного воспоминания о пережитом блаженстве кожа Аллегры покрылась мурашками, соски затвердели и терлись о мягкую ткань рубахи, напоминая о вчерашних ласках.
Она томилась по нему, как ни по одному мужчине в ее жизни. Ее тело жаждало большего. Аллегра никак не ожидала, что способна питать подобные чувства к любовнику. Там, где дело касалось Шахина, ее разум отказывался мыслить трезво. Что само по себе становилось тревожно.
Вздохнув, она повернулась на звук детских голосов и смеха. При виде Милли, направлявшейся к ней в сопровождении ватаги ребятишек, ее губы изогнулись в улыбке. Даже прожив месяц в пустыне, ее верная служанка была одета так, словно собиралась на званый ужин. За ней следовал Джамал с большим сундуком на плечах. Когда они добрались до шатра Аллегры, Милли велела бедуину поставить сундук под навес.
Благополучно пристроив его в новом жилище, она благодарно кивнула Джамалу и проследовала внутрь, чтобы заняться вещами. На лице Джамала, который остался стоять на месте, наблюдая за ней, мелькнуло странное выражение, На мгновение Аллегре показалось, что бедуин рассматривает ее горничную с нескрываемой похотью. Почувствовав ее взгляд, он резко повернул к ней голову. Даже под его смуглой кожей она могла видеть краску, залившую его лицо. Пробормотав что-то себе под нос, он отвесил ей быстрый поклон и поспешил прочь. Аллегра улыбнулась, забавляясь его поведением. Интересно, находит ли Милли бедуина привлекательным? Они были примерно одного возраста, и Джамал был по-своему красив.
Горничная вытащила из сундука ее платье.
— Ну вот, мисс Аллегра. Уверена, вам недоставало вашей одежды, — заявила Милли, подняв дневное платье на вытянутых руках. — Думаю, это подойдет вам больше, чем туземный наряд, который вы носите.
Аллегра рассмеялась, покачав головой:
— Вряд ли, Милли.
— Но, мисс, вы не можете и дальше носить эти штаны и рубаху! — воскликнула та в ужасе.
— Отчего же? — улыбнулась Аллегра. — Они очень удобны, и я совсем не стремлюсь избавиться от них. Тебе следует примерить местную одежду.
— Джамал предложил тоже самое, — презрительно фыркнула Милли.
— Ты ему нравишься, — отозвалась Аллегра с улыбкой.
— Кому? Джамалу?
Горничная удивленно вскинула голову, и ее щеки загорелись.
— Да. Я видела, как он смотрит на тебя.
— Чепуха! У вас разыгралось воображение.
Отмахнувшись, Милли поспешно уткнулась в сундук и принялась рыться в вещах. Не найдя того, что искала, она подняла голову.
— Должно быть, я оставила ваши щетки для волос в своем сундуке. Пойду схожу за ними.
Все еще с пылающими щеками, горничная выскочила из шатра, чуть не столкнувшись с Лейлой. В. восторге от встречи с подругой, юная бедуинка быстро пересекла ковер, устилавший пол, и сжала Аллегру в сердечном объятии.
— Лейла, как приятно снова видеть тебя!
— Я так рада, что вы в безопасности, — отозвалась девушка, разомкнув объятия и отступив на шаг.
Ее взгляд упал на короткие кудри Аллегры. При виде огорчения, отразившегося на ее лице, Аллегра сжала ее руку.
— Теперь это выглядит не так ужасно, как вначале. Собственно, я так привыкла к коротким волосам, что нахожу в этом определенные преимущества. С ними не так жарко, да и Шахину не за что хвататься, когда он сердится на меня, — лукаво усмехнулась она.
— Представляю, как это расстроило его, — рассмеялась Лейла, затем посерьезнела. — И все же, будь я более наблюдательной…
— Перестань, — оборвала ее Аллегра. — То, что произошло, было не в нашей власти.
— Возможно, но от этого мне не легче, — вздохнула Лейла. — А теперь нам снова угрожает война.
— Как? — воскликнула Аллегра.
— Мой дядя заключил союз с шейхом Кади, чтобы бросить вызов моему отцу. Вот почему он забрался так далеко на север, — с горечью сообщила Лейла. — Ему недостаточно убить мою мать, он пытается забрать у меня еще и отца.
— Наверняка до этого не дойдет, — возразила Аллегра успокаивающим тоном, хотя сердце тревожно защемило.
Что будет с Шахином, если начнутся военные действия? Будет ли он сражаться вместе с шейхом? Она знала ответ, и он пугал ее.
Лейла развела руками в озабоченном жесте.
— Хотелось бы верить в это. Но если только отец не договорится с Абд-эль-Джабаром о союзе, войны не избежать.
— Это к нему отправился твой отец? Как ты думаешь, он согласится?
— Не уверена. Джабар пойдет на это, только если почувствует выгоду. Впрочем, отец может быть очень убедительным. Почти как Шахин, — добавила Лейла, и Аллегра покраснела под ее лукавым взглядом.
— Ты забыла про его властность и требовательность, — отозвалась она кислым тоном.
— Вряд ли это распространяется на огненную женщину, — насмешливо возразила Лейла, коснувшись татуировки Аллегры. — Ты и впрямь огонь, а он плавит металл. Мне следовало догадаться, когда Фатима сделала этот рисунок на твоей руке. Ты и впрямь огненная женщина. Даже наша, ведунья предсказала твое появление.
На ковер легла тень, и, подняв голову, Аплегра увидела Шахина, стоявшего за спиной Лейлы с хмурым выражением лица.
— Ты придаешь слишком большое значение старушечьим байкам.
Было невозможно не улыбнуться от удовольствия видеть его. Прошло несколько часов с тех пор, как он поцеловал ее на прощание, и тело Аллегры ожило, стоило ему оказаться рядом.
Лейла рассмеялась:
— А ты их вообще ни во что не ставишь. — Ее добродушная насмешка вызвала на его губах улыбку. Лейла поднялась на ноги. — Мне нужно заняться делами. Я зайду позже, Аллегра.
Махнув рукой на прощание, юная бедуинка вышла из шатра, оставив их наедине, и воздух тут же заискрился от скрытого жара. Шахин склонился над ней так низко, что от его близости по ее коже пробежали мурашки.
— Мое клеймо тебе к лицу, дорогая, — прошептал он.
Сильная рука обхватила ее щеку, а большой палец прошелся по нижней губе. Это была дразнящая ласка, и в глазах Шахина мелькнуло веселье, когда Аллегра резко втянула в грудь воздух. Намеренная доказать ему, что в эту игру могут играть двое, Аллегра приоткрыла губы и втянула его палец в рот, наслаждаясь солоноватым вкусом его кожи. Не отрывая взгляда от его лица, она обвела его палец языком. В глазах Шахина сверкнуло желание, и он даже вздохнул от удовольствия. Медленно выпустив его палец изо рта, она одарила его знойной улыбкой.