Нужно было спешить, но каждое движение давалось ей с трудом. В дальнем углу шатра она увидела одежду, которая была на ней, когда ее привезли в лагерь Нассара. Осторожно, насколько позволяло истерзанное тело, Аллегра двинулась к ней. Она, разумеется, ожидала, что будет больно, но когда нагнулась, чтобы поднять одежду, ее спина буквально завопила, протестуя. Еще хуже ей стало, когда она натянула через голову рубаху: сердце гулко забилось, в глазах потемнело. Аллегра не представляла, как ей удалось одеться без единого звука. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она направилась к выходу из шатра, бесшумно ступая босыми ногами по ковру.
Храп Нассара внезапно прекратился. Ее сердце оборвалось. Обернувшись, Аллегра увидела, что он сидит на постели с сонным видом. Но как только он увидел ее, стоящую у выхода, выражение его лица изменилось. В темных глазах мелькнула злоба. Хотя она вынесла побои, но не собиралась доставлять ему удовольствие, показывая, как ей больно. С гулко бьющимся сердцем она почтительно склонила голову. Даже это простое движение отозвалось в ее спине мучительной болью.
— Прошу извинить меня, ваше превосходительство, если я потревожила ваш сон. Мне нужно облегчиться, но я не хотела будить вас.
Она подняла на него глаза, ожидая, что он обвинит ее в попытке сбежать.
— Тогда поторопись, — буркнул он, махнув рукой.
Поклонившись еще раз, Аллегра повернулась и вышла в ночную прохладу. Как только она оказалась снаружи, колени ее подогнулись и она едва устояла на ногах. О Боже, теперь она не сможет сбежать! Нассар станет ее искать, если она задержится надолго. Она глубоко вздохнула, очищая легкие от его мерзкого запаха.
Луна скрылась за облаками, и ее скудного сияния было недостаточно, чтобы ясно видеть. Аллегра осторожно двинулась вперед, придерживаясь за стенку шатра, чтобы не заблудиться во мраке. Если луна не покажется, возможно, ей удастся добраться до лошадей. При этой мысли из груди Аллегры вырвалось приглушенное рыдание. С чего она взяла, что сможет ехать верхом, даже если ей удастся украсть лошадь? Она едва способна двигаться, не говоря уже о том, чтобы забраться в седло.
По ее щеке скатилась слеза. От сознания, что ей придется вернуться в шатер этого чудовища, желчь подкатила к горлу и ее вывернуло наизнанку. Вытерев рот рукавом рубахи, Аллегра закрыла глаза. Она не может вернуться назад. Это уже не вопрос выживания. Это вопрос о замене медленной смерти на быструю. Нассар все равно отыщет ее. А когда найдет, придет в бешенство и тут же ее убьет. Морщась от боли при каждом шаге, она двинулась вперед. Ей было все равно, куда идти, лишь бы подальше от Нассара.
Внезапно до ее слуха донеслись приглушенные звуки. Аллегра в страхе замерла, ожидая, что ее схватят и потащат назад к Нассару. Она шагнула вперед и снова услышала звуки, напоминавшие отдаленный шум схватки. Ее пронзила дрожь. Шахин! Он пришел за ней. Облака разошлись, рассеяв тьму, и она попыталась спрятаться в тени шатра.
— Боже мой! Это ты! — раздался хриплый шепот.
Повернув голову, Аллегра увидела Чарлза. Это явилось последней каплей. Она медленно опустилась на колени и дала волю слезам, которые сдерживала так долго. Последняя искра надежды, еще тлевшая в ее груди, погасла. Шахин не пришел за ней. Какой же она была дурочкой, веря в это!
С какой стати Шахин явится за ней сюда, если он ясно сказал вчера, что между ними все кончено? Как она могла даже мечтать, что он спасет ее от Нассара во второй раз? Ее тело содрогалось от безмолвных рыданий. Тихо выругавшись, Чарлз опустился на колени рядом с ней и заключил ее в объятия.
— Все в порядке, Аллегра. Тебе больше ничто не угрожает. — Он нежно прошелся пальцами по ее влажным щекам. — Слезы? Все еще оплакиваешь свой отказ от изумрудного ожерелья, которое я тебе предлагал?
От нелепости этого предположения Аллегра перестала рыдать, издав приглушенный смешок. В глазах Чарлза мелькнуло облегчение, и он прижал палец к губам, призывая ее к молчанию. Шум схватки стал громче, и теперь она явственно слышала голоса и выстрелы. В следующее мгновение окрестности огласили крики, от которых стыла кровь в жилах, и послышался громоподобный топот копыт лошадей, ворвавшихся в лагерь.