— Как я теперь понимаю, этому шейху трудно понравиться.
Аллегра усмехнулась под вуалью, глядя на молодую женщину.
— Это мало кому удается, — пробормотала Лейла и засмеялась. — Все дело в том, что Шахин гораздо разборчивее большинства мужчин.
— Они все считают себя такими, — ответила Аллегра с улыбкой.
— Может, и так, но Шахин другой. Мой отец неоднократно пытался найти ему невесту, но тот неизменно отказывался от всех предложений.
— Что означает его имя?
— На языке берберов это «сокол». Его стали так называть после того, как он спас жизнь моему брату во время набега соседнего племени. Тогда же он получил и свой титул.
Голос Лейлы сделался тихим, глаза потемнели. Ей было больно говорить об этом, и Аллегра притронулась к ее руке, чтобы немного приободрить. Лейла поняла, что открыла слишком многое своей новой знакомой, улыбнулась и покачала головой:
— Это случилось давно. Благодаря усилиям Шахина сейчас набеги стали реже. — Глаза Лейлы снова на мгновение потемнели. — Такие набеги называются газва. Это когда одно племя делает набег на стойбище другого, чтобы украсть овец или лошадей. Людям обычно не причиняют вреда.
Что-то в лице женщины подсказывало Аллегре, что она стала свидетельницей такого набега, который не ограничился воровством скота. Что бы там ни случилось, но это сильно потрясло Лейлу.
— Что это они там делают?
В голосе Милли послышалось беспокойство. Аллегра повернула голову и удивленно покачала головой. Лейла снова заговорила, и теперь в ее голосе слышалось отвращение.
— Это рабы. Родители часто продают своих детей в рабство, когда не могут прокормить их. К несчастью, здесь это частое явление. — Ее голос сделался грустным. — Мой отец и Шахин, как могли, боролись с этим, но старые обычаи живут дол го.
Аллегра быстро прошла через толпу и подошла к деревянному помосту, на котором продавец рабов выставлял свой товар. Здесь находилось около дюжины детей в возрасте от пяти лет и старше. Одна маленькая девочка прижималась к мальчику, который был примерно такого же возраста, что и она. Когда работорговец стал разъединять детей, девочка закричала от страха.
Услышав этот крик, Аллегра почувствовала, что к ее горлу подкатил ком. Она вот так же плакала, когда ее разлучали с сестрой. На нее нахлынули воспоминания, и ее затошнило. По спине побежали мурашки, и Аллегре вдруг сделалось холодно, хотя нещадно палило солнце. Она очень хорошо понимала, почему девочке было так страшно.
Шум рынка слился в один звук, напоминающий плеск волн. Потом он превратился в назойливое жужжание пчелы. Аллегра не отрываясь смотрела на лица детей, сидевших на шаткой платформе. У некоторых в глазах стояли слезы, у других, которые старались не расплакаться, подрагивали губы. У нескольких старших мальчиков, которые смотрели вниз на толпу, было отсутствующее выражение лиц. О, Аллегра хорошо знала, что это означало.
Нахлынувшие на нее мрачные воспоминания не отпускали ее, она судорожно сглотнула. Что это были за родители, которые продавали своих детей? Рабство — ужасное явление, но когда дело касается собственной крови и плоти… Она прикусила губу, чтобы не зарыдать.
Аллегра просто приросла к своему месту. Работорговец ходил вокруг платформы и время от времени заставлял детей встать, чтобы все желающие могли оценить их достоинства и способности. Волна гнева накатила на Аллегру, и она кинулась через толпу к платформе, готовая заплатить этому человеку, чтобы он отпустил всех детей.
Внезапно кто-то преградил ей дорогу к платформе, схватил за руку и заставил остановиться. Испугавшись, она посмотрела сначала на грязную крепкую руку, державшую ее, потом подняла голову и взглянула в лицо мужчине. Тот наклонился к ней, и она едва не задохнулась от запаха, исходящего из его рта. Он угрожающе ухмыльнулся.
— Отпустите меня, — бросила она и попыталась вырвать руку из его крепких пальцев.
Он что-то проговорил на берберском языке, и его пальцы еще сильнее впились в ее руку. Незнакомец резко дернул головой — это означало, что женщина должна была следовать за ним.
— Идите к черту!
Она бросила на него злой взгляд и снова попыталась вырвать у него руку. Его пальцы впились еще сильнее. Едва не плача от боли, Аллегра обернулась назад и посмотрела на своих друзей. Между ней и Лейлой с Милли стояло несколько мужчин. Аллегра почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Что-то было не так. Она увидела, что охранники Лейлы быстро шли к молодой женщине, расталкивая перед собой людей.
Мужчина снова потянул Аллегру за руку, и на этот раз ей пришлось сделать за ним несколько шагов. Вне себя от ярости, Аллегра сжала руку в кулак и изо всех сил ударила мужчину в пах. Он закричал от боли и опустился на колени. Мужчины, преграждавшие путь Лейле и Милли, повернули головы и угрожающе посмотрели на Аллегру.