Вода поднималась вверх, а потом падала вниз, тихонько журча. Но этот звук казался сейчас каким-то зловещим. Шахин зачерпнул в ладонь воды, и затем вода ручейками вылилась из его руки. На ладони остались только капли. Но сейчас ему казалось, что это вовсе не они стекали с его руки, а кровь.
Шахин надеялся, что больше никогда в жизни не увидит жуткой бойни, подобной той, что случилась пятнадцать лет назад. Именно поэтому заключение союзов между племенами было так важно. Мужчины, женщины и даже дети были вырезаны Нассаром и его людьми с расчетливой безжалостностью. Это была месть! Тот ужасный день навсегда запомнился Халиду, его детям и Шахину. В тот день умер виконт Ньюкасл. И родился Шахин.
— Пожалуйста, прошу тебя. Ты должен спасти ее!
Лейла взяла его за руку.
Он посмотрел на девушку, во взгляде которой была мольба, и кивнул. Он понимал, что обязан это сделать. Даже когда Лейла была девочкой, ей удавалось получать от него все, что она хотела. Те, кто ее беззаветно любил, всегда давали ей то, что она желала. Но на этот раз ни о чем просить не было нужды. Он не допустит, чтобы Аллегра пострадала от рук Нассара. Впрочем, если бы на ее месте была другая женщина, он бы все равно попытался спасти ее.
Что-то ворча себе под нос, Шахин принялся ходить по каменному полу двора. Найти Аллегру будет, не так-то просто. Он должен действовать быстро, чтобы выяснить, куда похитители могли увезти ее. А позже придумает способ, как ее освободить. Сейчас ему нужно было собрать информацию, чтобы обнаружить ее следы.
— Где Касим и Али? — спросил он, останавливаясь перед Лейлой.
— Я послала их на поиски Аллегры. Они должны разузнать, куда Нассар увез ее.
— Ее служанка была с ней?
— Да, но она отказалась ждать тебя. — Лейла покачала головой. — Эта женщина не говорит по-французски, а мой английский далек от совершенства. Она говорила что-то насчет виконта Шафтсбери.
— Черт побери, — процедил он сквозь стиснутые зубы.
Все складывалось очень плохо. Меньше всего ему было нужно, чтобы Шафтсбери вмешивался в дела племен. Его участие могло лишь ухудшить дело. «Но кому от этого стало бы хуже?» — спросил Шахина тихий голос в его голове. Какое имеет значение, если Шафтсбери поймет, кем он был на самом деле?
Но это имело значение, так как в Марокко ему удалось начать новую жизнь. И она сразу же окончится, если все узнают, кто он такой. Он успешно вел переговоры и помогал заключать договоры между племенами, заслужил уважение в среде бедуинов. Более того, к нему с пиететом относились правительства Испании и Франции, которые контролировали власть султана. Если все они узнают, кем он был в действительности, ему дорого придется заплатить за это.
Шафтсбери не должен был узнать, что Роберт Камден, виконт Ньюкасл, и Шахин, шейх берберов, — одно и то же лицо. Он не может причинить боль тем людям, которых считал своей семьей. И не хотел, чтобы боль и вина, которые привели его в пустыню умирать, снова напомнили о себе. Он собирался отправиться к праотцам, но вместо этого обрел вторую жизнь среди бедуинов.
— Кто такой виконт Шафтсбери?
Лейла пристально смотрела на него. Точно так же, бывало, смотрел на него и ее отец. Если он не ответит на вопрос, это лишь возбудит ее любопытство.
— Мой кузен.
— Ага, значит, он англичанин, — пробормотала она, кивнув. — И ты не хочешь, чтобы он нашел тебя.
— Нет, не хочу.
— Но что же в этом такого страшного? Может, кто-то заболел. Я уверена, что твоя семья скучает по тебе.
— Теперь моя семья — берберы. Меня ничто не связывает с Англией, — бросил он с горечью.
Шахин знал, что Лейла не привыкла к такому резкому тону. Он никогда не разговаривал с ней подобным образом. Но ему не хотелось обсуждать с ней свое прошлое. Она кивнула, и ее глаза вновь наполнились беспокойством.
— Как ты освободишь ее, когда найдешь, Шахин? — спросила она.
— Не знаю. Нассар не тот человек, который с легкостью расстается со своими игрушками.
Найти негодяя будет не так уж трудно, а вот освободить Аллегру — значительно сложнее. Нассар потребует выкуп. Будет нелегко уговорить этого прохвоста отдать ее. Особенно если учесть тот факт, что Шахин был близким другом человека, которого Нассар страстно ненавидел в течение целых двадцати лет.
Ковер пах овечьей шерстью и потом. Почувствовав эту вонь, Аллегра сообразила, что жива. Она лежала в телеге, которая куда-то ехала и подпрыгивала на неровной дороге. Ее сильно тошнило, содержимое желудка и желчь поднимались к самому горлу, но выйти наружу это не могло, так как ее рот был заткнут какой-то тряпкой.