— Даже если бы она и заинтересовала меня, я бы не стал ее брать. У нее немало изъянов.
— Пусть ее внешность не вводит вас в заблуждение, шейх Шахин. Уверяю вас, эта женщина может доставить вам удовольствие.
Ее загадочный бедуин снова окинул ее взглядом с головы до ног, а затем махнул рукой. Она изо всех сил пыталась понять, что здесь происходит. Когда он отошел от нее, она задрожала. Без сомнения, он не оставит ее здесь.
— Она слишком дерзкая. Даже Абияд не такой упрямый, как она.
— Хотите сказать, что не сможете справиться с ней?
Нассар погладил бороду и, приподняв брови, посмотрел на Шахина.
— Можно, конечно, использовать хлыст, чтобы заставить это существо слушаться, но дрессировка требует терпения и мягкой руки. — Он снова окинул ее взглядом с головы до ног и покачал головой. — Я смог бы приручить ее, но не думаю, что она стоит моего жеребца.
Ее сравнивают с кобылой… Речь идет о цене. Аллегре показалось, что ее бросили в озеро с ледяной водой. По телу пробежала дрожь, и сердце остановилось на несколько секунд. Она не могла вздохнуть. Боже милостивый, Нассар пытался обменять ее на жеребца. Внутри у нее все перевернулось, к горлу подступила желчь. Ей стало дурно, и она закрыла глаза. Через несколько секунд тошнота прошла, теперь ее заполнил гнев, и Аллегра сжала руки в кулаки. Она снова посмотрела на Нассара. Его лицо заострилось, сделалось хитрым, как у лисы.
— Что ж, хорошо. Я отдаю вам женщину и жертвую в придачу четверть той суммы, которую вы заплатили за жеребца.
Шейх Шахин насмешливо рассмеялся, и Аллегра почувствовала себя униженной. Ее охватили гнев и ужас, ее старые раны снова раскрылись. Ей показалось, что она перенеслась в свое далекое прошлое, в ту первую ночь, которую она провела в публичном доме. Аллегра снова слышала резкий голос своей матери и мягкий голос мадам Эжени — они договаривались о цене. Когда конечная цена в десять фунтов была оговорена, она с ужасом посмотрела на мать, которая, не оглядываясь и ничего больше не говоря, вышла из борделя. Аллегра медленно, с шумом втянула в себя воздух, пытаясь справиться со своей болью.
Этот звук привлек внимание шейха Шахина, и на мгновение ей показалось, что она увидела жалость на его лице. Но его критический взгляд снова заскользил по ее телу, и она поняла, что ошиблась. Затем он посмотрел на Нассара. Она с такой силой сжимала кулаки, что костяшки пальцев побелели. Горячая волна гнева и ненависти пробежала по ее телу. Для этих мужчин она была всего лишь животным, живым товаром, о цене которого они никак не могли договориться.
— Женщина и три четверти той суммы золотом, которую я заплатил за Абияда, — небрежно бросил Шахин, складывая руки на груди.
— Сорок процентов, — покачал головой Нассар.
— Шестьдесят.
— Идет, — сказал Нассар и, широко улыбнувшись, протянул Шахину руку, чтобы скрепить договор. — Вы заключили хорошую сделку, клянусь.
Гнев поглотил ее, словно быстрая река с водоворотами. Течение затягивало в самое глубокое место, она не видела перед собой ничего, кроме этих двух самцов, которых ей хотелось убить. С яростным криком она бросилась на Нассара, ее руки обхватили инкрустированную драгоценностями рукоятку ножа, который был прикреплен к его поясу. С силой рванув его, она вытащила его из ножен. Шейх стал выкрикивать ругательства, а его люди громко закричали, когда она, кинувшись к нему, попыталась вонзить лезвие Нассару в грудь. Сильные пальцы впились в ее запястье.
— Бросьте нож, дорогая.
Голос Шахинабыл мягким и нежным, и в нем снова послышалась жалость. Показалось ли ей это? Нет, невозможно. Этот человек только что торговался о цене за нее. И купил ее.
— Я свободная женщина, я подданная ее величества королевы Виктории. Вы не можете продавать меня, как скот. Вы слышите меня, негодяи?!
Она попыталась освободиться из рук Шахина, который крепко и в то же время мягко держал се, но из этого у нее ничего не получилось. Продолжая держать ее, Шахин забрал у нее нож и передал его Нассару. Тот зло улыбнулся:
— Только терпением, которое вы считаете таким эффективным инструментом, тут не обойтись, Ньюкасл. Но вы, англичане, всегда были большими упрямцами. Может быть, вы и справитесь с ней.
Услышав эти слова, Аллегра резко повернула голову и посмотрела на Шахина. Ньюкасл? Боже милостивый! Он не был бедуином. Он был англичанином и только что купил ее. Аллегра была потрясена, темные воспоминания прошлого снова нахлынули на нее. Это было так давно, но ее по-прежнему мучила та боль, что она пережила прежде. Теперь она не могла выбирать. Ее продали второй раз в жизни.