— Джамал, отведи ее к лошадям, — тихо сказал шейх Шахин.
Она слышала его слова, но ей казалось, что они доносились откуда-то издалека. Аллегра как будто снова вернулась в дом мадам Эжени. Опять ощутила вкус того сладкого вина, что оставили ей на ночь, снова почувствовала запах дешевого одеколона, мешавшийся с вонью прокисшего пива. Стыд и унижение. Ее нутро вновь выворачивало наизнанку. Прошлое ожило и стало настоящим. Как это могло случиться?
Она снова превратилась в того ребенка, которого продали. Беззащитная, отвергнутая, лишенная будущего, Аллегра не могла сейчас ничего изменить. Неужели она и в самом деле ошибалась? Она не могла управлять своей судьбой, та сама распоряжалась ею. Нет! Она отказывалась в это верить: слишком много пережила, чтобы потерять веру в себя и способность справляться со всеми тяготами жизни.
И все же унижение хорошо было ей знакомо. Нассар только что продал ее. А чего иного она могла ожидать от этого дикаря? Но ее купил англичанин. От этой мысли ее снова затошнило. Мадам Эжени по крайней мере никогда не лгала ей и не притворялась кем-то другим. Аллегра никак не могла справиться с шоком, она все еще дрожала. Человек, называвший себя Шахином, прищурился и посмотрел на нее:
— Вы можете выбирать, дорогая. Либо вы идете с Джамалом, либо остаетесь здесь. Выбор за вами.
Он лгал. Он не предлагал ей выбора. Не скрывая своей ненависти, она с гневом посмотрела на него. Хотя выражение его лица было бесстрастным, во взгляде читался вызов. Ощущение беспомощности вернулось к ней, и она неохотно вышла из шатра вместе с Джамалом. Когда Аллегра отошла на некоторое расстояние, Нассар передал Шахину мешочек с деньгами.
— Вам вряд ли удастся приручить эту чертовку.
Аллегра оглянулась и посмотрела назад через плечо на мужчин. Шахин пожал плечами:
— Вы, возможно, правы, но она теперь принадлежит мне и это уже моя проблема.
Ответа Нассара она так и не услышала. Ничего не видя перед собой, она шла за бедуином, которого звали Джамал.
Господи, как он только мог торговаться и взять эти деньги?! Она поморщилась. Почему он просто не приказал Нассару освободить ее? В Марокко существовали другие законы, которые никто не мог нарушить. Она прикусила губу, чтобы не расплакаться. Теперь она знала, каким человеком был на самом деле Нассар. Жестокий тиран, но со слабым характером. А вот как она могла ошибаться насчет этого англичанина, который купил ее, как скотину, не моргнув глазом?
В тот момент, когда они впервые встретились, она сразу ощутила его магнетизм. Аллегра старалась избегать подобных мужчин, потому что общение с ними предполагало эмоциональное напряжение. Но она бы никогда не подумала, что он мог быть таким жестоким и бесчестным. Она хорошо разбиралась в людях и не могла предположить, что так ошибется. По ее телу снова пробежала дрожь. Боже милостивый, ей нравилось целовать его. Более того, она хотела его. Аллегра даже подумала, что он приехал, чтобы спасти ее! На ее глаза навернулись слезы.
Нет. Не надо плакать. Но Господь видит, как ей этого хотелось. Хотелось рыдать долго и навзрыд, как сегодня утром. Шедший впереди Джамал остановился.
В отличие от ее нового хозяина, который был одет во все черное, люди, стоявшие рядом с ними, как и она, были в светлых одеяниях. Один из мужчин посмотрел на нее и что-то сказал другому, кивнув в ее направлении. Ее рука автоматически поднялась и притронулась к остаткам волос на голове.
Стыдясь своего вида, она продолжала пальцами приглаживать свои короткие непослушные пряди. Утром, когда Рана и другие женщины ушли из шатра, она позволила себе расплакаться. И рыдала до тех пор, пока у нее не осталось слез. Сейчас ей снова хотелось заплакать. А потом уснуть и дождаться, когда этот кошмар закончится. Кто-то прикоснулся к ее руке, и она подпрыгнула на месте. Это был Джамал, который смотрел на нее с сочувствием.
— Прикройте свою голову, мадемуазель, — проговорил он по-французски и протянул ей льняной шарф.
От проявленной по отношению к ней доброты ее глаза вновь увлажнились. Чтобы он не; видел слез, она быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони и взяла протянутый шарф. Не беспокоясь о том, как это могло выглядеть, она обернула голову тканью. Когда она повязала шарф, кожу на ее шее защекотало. Это было знакомым ощущением. Ей захотелось повернуться к Джамалу и поблагодарить его, но она не сделала этого.
Вскоре к ним присоединился Шахин. Теперь он стоял рядом и внимательно смотрел на нее, но она отвернулась в сторону, чтобы не встречаться с ним взглядом. Что-то проворчав себе под нос, он подошел к рыжему жеребцу и вскочил в седло. Ударив его коленями, он заставил животное приблизиться к Аллегре и протянул ей руку: