— Я… — он вдруг замолчал, — зайду попозже.
— В этом нет необходимости. Полагаю, это такой обычай — хозяин пришел посмотреть на свою покупку.
В ее голосе ощущалась горечь. Она быстро надела на себя шаровары цвета аквамарина.
— Черт возьми, вы все неправильно поняли! — выкрикнул он гневно. Казалось, воздух в шатре сделался еще горячее. — У меня не было выбора.
— В таком случае объяснитесь, — насмешливо проговорила она.
Когда Аллегра повернулась и посмотрела ему в лицо, на ней не было ничего, кроме шаровар. Его глаза вспыхнули, в них появилось то, что она уже хорошо знала. Ее чувство уверенности укрепилось, когда он подошел к ней. Аллегра знала, что держит ситуацию под контролем. Ее обволокло теплом его тела, и это было приятное ощущение. В глазах Шахина загорелись огоньки, и она глубоко вздохнула. Внутри ее пробуждались какие-то незнакомые ей эмоции. Аллегра слегка качнулась, и он взял ее за плечи, чтобы она не упала.
— Вы неверно все истолковали, моя дорогая.
Шахин провел тыльной стороной ладони по ее плечу, и она задрожала. Одним прикосновением он снова лишил ее уверенности, которую она только что обрела.
— Я не вас покупал, Аллегра, а вашу свободу.
— Вы не сказали мне этого, когда мы были в лагере Нассара. И не объявили об этом, когда мы приехали сюда.
Она покачала головой, чтобы не поддаваться его обаянию. Он так произнес ее имя, что она почувствовала себя загипнотизированной этим голосом.
— Вы можете думать что угодно, но это правда.
Аллегра в отчаянии старалась поддержать в себе гнев, который куда-то сразу испарился, когда он провел пальцами по ложбинке у основания ее горла.
— Значит, в таком случае я могу идти куда хочу?
— А вы хотите уйти?
Его голос соблазнял ее, пробуждал в ней все самые глубинные эмоции и чувства. Он притянул ее к себе, крепко обнял, его рука скользнула между ее грудей. Аллегре показалось, что ее обожгло огнем. Разгоряченное тело привычно отреагировало на эту ласку. Но в этом было что-то еще, то, чего она не знала раньше. Она растерянно встретила его пронизывающий взгляд. Желание, вспыхнувшее в глубине его потемневших глаз, являлось своего рода приглашением. Он наклонил свою голову к ней, и она не смогла ответить отказом на его порыв.
В тот момент, когда их губы соприкоснулись, ее захватил целый вихрь ощущений. От него исходил запах кедра, лимона и чего-то еще такого, что она не могла определить. Она выдохнула, когда он прикусил ее губу, его язык требовательно искал вход в ее теплый рот. Она охотно раскрыла губы, ее язык сплелся с его языком. Мягкая шерстяная ткань его рубашки терлась о ее соски. Ее груди напряглись, в них появилась приятная боль. Она никогда не боялась просить мужчину сделать то, что ей нравилось. Она поймала его руку и заставила его взять в руку свою грудь. Из его горла вырвался глухой стон, когда он стал пальцами ласкать ее сосок. Затем совершенно неожиданно Шахин отпустил ее. Он что-то пробормотал себе под нос, наклонился, поднял розовую рубашку, лежавшую у ее ног, и бросил ей в руки — это был приказ немедленно одеться. Она быстро натянула ее через голову, длина доходила до голени. Надев ее, Аллегра бросила на Шахина быстрый взгляд. Он хмуро смотрел на нее. В его взгляде проскальзывало не столько желание, сколько неуверенность.
— Почему вы не потребовали, чтобы Нассар просто отпустил меня? — спросила она прерывающимся голосом. Аллегра снова почувствовала себя беспомощной, она заставила себя отвернуться в сторону. — Почему вы… купили меня?
Повисла пауза, с каждым мгновением она становилась все более неловкой. Она наблюдала за ним краем глаза. Выражение его лица было мрачным, в нем угадывалось сожаление. По ее телу пробежала дрожь. Казалось, он понимал, что она наблюдала за ним, поэтому старался быстро стереть со своего лица все эмоции. Шахин пристально посмотрел на нее:
— Так было нужно. Нассар и я — старые враги. — Он скрестил руки на груди. — Если бы он понял, что я приехал в его лагерь для того, чтобы освободить вас, он ни за что бы не уступил.
— Почему вы не объяснили мне это раньше, когда мы уезжали из лагеря Нассара?
— А разве вы стали бы меня слушать?
Его темные глаза смеялись над ней и в то же время смотрели озадаченно. От этого взгляда по ее телу снова побежала дрожь.