— У вас есть семья? — спросил он.
— Да, — кивнула Аллегра. — Племянница. Она только что окончила школу.
Этих сведений едва ли было достаточно, чтобы удовлетворить его любопытство. Подобно ему, она нелегко расставалась со своими секретами.
— Какая она?
В глазах Аллегры мелькнуло удивление.
— Корделия? — переспросила она, изогнув губы в улыбке. — Красивая, обаятельная, заботливая, ласковая и очень умная.
— Как ее тетя, — мягко произнес Шахин, вдыхая благоухание жасмина, исходившее от нее.
— Корделия совсем не похожа на меня, — натянуто отозвалась Аллегра. — Ее никогда не касалась темная сторона жизни, через которую я прошла.
Она мгновенно ощетинилась, словно тигрица, защищающая своего детеныша, и ему вдруг стало ясно, что ею движет. Она хотела дать своей племяннице то, чего у нее никогда не было. Что ж, он понимал это даже слишком хорошо. Порыв притянуть ее в свои объятия и утешить был таким сильным, что его мускулы напряглись.
Однако Шахин не шелохнулся. Обняв ее сейчас, он даст волю чувству, далекому от похоти и физического желания. Чувству, которое пустило корни глубоко в его душе. Если он не поостережется, оно изменит его навеки. Но даже если бы он позволил себе поддаться этому порыву, неизвестно, как бы отреагировала на него Аллегра.
— Прошу извинить меня, но, пожалуй, мне пора удалиться на покой, — сказала она напряженным тоном и, повернувшись, быстро зашагала к шатру.
Но Шахин легко догнал ее и взял за руку, заставив остановиться.
— В мои намерения не входило пробуждать у вас болезненные воспоминания, — сказал он, обхватив ладонью ее щеку. — У меня достаточно собственных демонов, чтобы не завидовать вашим.
Она закрыла глаза, впитывая тепло его ладони. Ее губы слегка приоткрылись, и с них слетел легкий вздох. Не в силах устоять, он склонил голову и скользнул губами по ее губам. Она не возражала. Наоборот, прильнула к нему, воспламенив его своим жаром.
Шахин застонал и притянул ее в свои объятия, уступив желанию, которое так долго подавлял. Под натиском его языка ее податливые губы раздвинулись, позволив ему вкусить ее сладость. У них был вкус граната — терпкий и сладкий. Жасминовое мыло, которое он купил для нее, придавало ее коже тонкое благоухание. Оно возбуждало его до такой степени, что он желал ее каждой частичкой своего существа.
Твердый, как клинок, он жаждал войти в ее жаркие ножны. Этот образ исторг из груди Шахина низкий стон, и он крепче прижал ее к себе, страстно целуя. В ответ она издала возглас удовольствия, обвив его руками. Это был непроизвольный отклик, говоривший о страстной натуре, скрывавшейся за маской светской утонченности. Это была Аллегра, которую он искал. Охваченный торжеством, он скользнул губами по ее подбородку и слегка прикусил мочку уха. Она отозвалась тихим стоном, который привел его в восторг.
— Скажи мне, Аллегра, — промолвил он, касаясь губами ее уха, — скажи то, что я хочу услышать.
Она всхлипнула, когда его рука скользнула вверх и обхватила ее грудь, теребя напрягшийся сосок.
— Я…
— Шахин, где ты?
Голос Малика подействовал на них как ушат холодной воды.
Как только крик мальчика прорезал темноту, Аллегра резко отпрянула. Шахин издал раздосадованный возглас и попытался удержать ее, но она увернулась и отступила на несколько шагов. На ее лице читались страсть, замешательство и тревога. Шахин протянул к ней руку, но она увернулась и кинулась бегом в сторону лагеря.
Аллегра быстро миновала лагерный костер, сделав вид, что не слышит приветственных окликов женщин, сидевших у огня. Ей нужно было тихое уединенное место, чтобы подумать о том, что только что произошло. Впервые в жизни она слепо откликнулась на чувственный призыв мужчины. Не рассуждая, не слушая предостережений внутреннего голоса, не контролируя собственные чувства. Просто поцеловала его в ответ, отдавшись на волю эмоций. Если бы Малик не прервал их, она бы до сих пор находилась в объятиях Шахина.
От этой мысли ей стало дурно. Добравшись до своего шатра, она нырнула в его спасительную темноту. О чем она только думала? Ни о чем. Вот в чем беда. Она позволила себе забыться и поддаться чувственным инстинктам. Ею руководили эмоции, а не разум. Боже, она совсем лишилась рассудка!
С ее стороны невероятно глупо даже думать о том, чтобы увлечься этим мужчиной. Особенно когда она на грани того, чтобы пригласить его в свою постель. Она словно на краю пропасти, когда дело касается Шахина. Вряд ли удастся долго противиться его обаянию. Задача в том, чтобы держать в узде свои чувства и не забывать, что их связь рано или поздно закончится. Нив коем случае нельзя допускать эмоциональной вовлеченности. Она давно усвоила, что привязанность к мужчинам всегда оборачивается предательством с их стороны.