С глухим стоном он вонзился в ее лоно и едва сдержал возглас наслаждения. Она была такой тугой и горячей… Шахин слегка отстранился, затем снова вошел в нее, ускоряя ритм движений. Он никогда не испытывал ничего подобного.
На ее лице застыла улыбка. Глаза были полузакрыты, с губ слетали тихие вздохи. Обольстительная, как сирена, она склонилась перед его волей, покоряясь его требованиям, удовлетворяя его потребности.
— Посмотри на меня, — хрипло выдохнул Шахин.
Аллегра открыла глаза, устремив на него затуманившийся от наслаждения взгляд.
— Ты моя. Ты принадлежишь мне, и больше никому. Скажи это.
— Я… твоя, Шахин, — промолвила она, прерывисто дыша. — Я принадлежу только тебе, и никому другому.
Эти тихие слова наполнили его ликованием, вознеся на вершину страсти. Он глухо вскрикнул и выплеснул в нее свое семя и душу.
В разгар дневного зноя Аллегра стояла под навесом своего шатра. Хотя все боковые стенки были подняты, в воздухе почти не чувствовалось дуновения. Глядя на пустынную равнину, она вспоминала восторги минувшей ночи. Даже в своих самых безумных мечтах она не могла вообразить, что занятия любовью могут быть такими страстными и самозабвенными.
С того момента как она сдалась на милость победителя и объявила, что принадлежит ему, Шахин всю ночь доставлял ей наслаждение, сводившее ее с ума. Руками и губами он доводил ее до такого состояния, что она могла только молить взять ее снова и снова. От одного воспоминания о пережитом блаженстве кожа Аллегры покрылась мурашками, соски затвердели и терлись о мягкую ткань рубахи, напоминая о вчерашних ласках.
Она томилась по нему, как ни по одному мужчине в ее жизни. Ее тело жаждало большего. Аллегра никак не ожидала, что способна питать подобные чувства к любовнику. Там, где дело касалось Шахина, ее разум отказывался мыслить трезво. Что само по себе становилось тревожно.
Вздохнув, она повернулась на звук детских голосов и смеха. При виде Милли, направлявшейся к ней в сопровождении ватаги ребятишек, ее губы изогнулись в улыбке. Даже прожив месяц в пустыне, ее верная служанка была одета так, словно собиралась на званый ужин. За ней следовал Джамал с большим сундуком на плечах. Когда они добрались до шатра Аллегры, Милли велела бедуину поставить сундук под навес.
Благополучно пристроив его в новом жилище, она благодарно кивнула Джамалу и проследовала внутрь, чтобы заняться вещами. На лице Джамала, который остался стоять на месте, наблюдая за ней, мелькнуло странное выражение, На мгновение Аллегре показалось, что бедуин рассматривает ее горничную с нескрываемой похотью. Почувствовав ее взгляд, он резко повернул к ней голову. Даже под его смуглой кожей она могла видеть краску, залившую его лицо. Пробормотав что-то себе под нос, он отвесил ей быстрый поклон и поспешил прочь. Аллегра улыбнулась, забавляясь его поведением. Интересно, находит ли Милли бедуина привлекательным? Они были примерно одного возраста, и Джамал был по-своему красив.
Горничная вытащила из сундука ее платье.
— Ну вот, мисс Аллегра. Уверена, вам недоставало вашей одежды, — заявила Милли, подняв дневное платье на вытянутых руках. — Думаю, это подойдет вам больше, чем туземный наряд, который вы носите.
Аллегра рассмеялась, покачав головой:
— Вряд ли, Милли.
— Но, мисс, вы не можете и дальше носить эти штаны и рубаху! — воскликнула та в ужасе.
— Отчего же? — улыбнулась Аллегра. — Они очень удобны, и я совсем не стремлюсь избавиться от них. Тебе следует примерить местную одежду.
— Джамал предложил тоже самое, — презрительно фыркнула Милли.
— Ты ему нравишься, — отозвалась Аллегра с улыбкой.
— Кому? Джамалу?
Горничная удивленно вскинула голову, и ее щеки загорелись.
— Да. Я видела, как он смотрит на тебя.
— Чепуха! У вас разыгралось воображение.
Отмахнувшись, Милли поспешно уткнулась в сундук и принялась рыться в вещах. Не найдя того, что искала, она подняла голову.
— Должно быть, я оставила ваши щетки для волос в своем сундуке. Пойду схожу за ними.
Все еще с пылающими щеками, горничная выскочила из шатра, чуть не столкнувшись с Лейлой. В. восторге от встречи с подругой, юная бедуинка быстро пересекла ковер, устилавший пол, и сжала Аллегру в сердечном объятии.
— Лейла, как приятно снова видеть тебя!
— Я так рада, что вы в безопасности, — отозвалась девушка, разомкнув объятия и отступив на шаг.
Ее взгляд упал на короткие кудри Аллегры. При виде огорчения, отразившегося на ее лице, Аллегра сжала ее руку.