Надо было только поверить, что Аллегра сохранит его имя в и секрете. Он бы легко затерялся в безлюдных просторах Марокко, и Шафтсбери не смог бы найти его — если вообще стал бы искать. Он мог без особого труда осуществить этот план. Однако ничего не сделал. И теперь ему придется заплатить цену, такую же высокую, как та, что он заплатил в ночь, унесшую жизнь Джеймса.
Стараясь не разбудить Аллегру, он осторожно высвободился из ее объятий и быстро оделся. Шагнув к выходу, поднял полог и помедлил, обернувшись через плечо. Помоги ему Боже! Она была самой красивой из всех женщин, что он встречал, а он вел себя по отношению к ней как последний ублюдок. Испустив раздраженный вздох, Шахин вышел из шатра.
Люди его племени готовились к худшему, и по дороге, ведущей к шатру Халида, озабоченно сновали бедуины. Он издалека заметил Хакима, находившегося возле шатра. Рядом с ним стоял англичанин, и Шахйн собрался с духом, готовясь к предстоящему разговору.
— Ньюкасл, — приветствовал его Шафтсбери, протянув руку, когда он остановился перед ними. — Давно не виделись.
— Да, ты прав, — коротко отозвался Шахин и после короткого рукопожатии нетерпеливым жестом предложил войти в шатер.
Ему было не до светских любезностей. Время поджимало, и ему меньше всего хотелось общаться с мужчиной, который увезет от него Аллегру.
— Полагаю, Хаким объяснил, зачем я послал за вами?
Шахин надменно выгнул бровь в ожидании ответа виконта.
— Он сообщил, что все это время Аллегра была здесь с вами, а не в Англии, как мне сказали. Он также сказал, что она находится в опасности и мне нужно сегодня же отправить ее в Англию. Чего я не понимаю, так это того, почему вы не доставили ее в Марракеш сразу же после того, как спасли.
Шахин пропустил мимо ушей вопрос англичанина, спросив его о другом:
— Вы в курсе марокканской политики, виконт?
— Насколько я знаю, Франция и Испания совместно осуществляют юрисдикцию над этой территорией, а британское министерство иностранных дел занимает позицию наблюдателя. — Шафтсбери пожал плечами, сетуя на ограниченность своих знаний.
— Верно, но эту страну населяют берберы, и в последние пять лет я приложил много сил, чтобы сплотить их в единую нацию. Если бы французам стала известна моя национальность, они восприняли бы в штыки тот факт, что переговоры ведет англичанин. Они могли бы даже предположить, что за моими усилиями стоит правительство ее величества, что также могло бы создать проблемы.
В темных глазах Шафтсбери отразилось понимание.
— И мое прибытие в Марракеш скомпрометировало бы вас.
— Именно.
Он коротко кивнул.
— Но это не объясняет, почему вы удерживали Аллегру здесь.
— Если бы я вернул ее в Марракеш, вы бы начали задавать вопросы там, где не следует, — отозвался Шахин со сдержанным раздражением. В прошлый раз, когда они встречались, его кузен не был таким занудой. — Я не мог подвергнуть риску достигнутые соглашения.
— А теперь можете? — осведомился Шафтсбери не без иронии в голосе.
Шахин осадил его жестким взглядом.
— Теперь они находятся под угрозой по другой причине. Нассар готовится к войне и готов убить каждого, кто встанет на его пути. — Он сложил руки на груди. — Один из моих людей проводит вас до Отмана, где вы сможете сесть на поезд до Сафи. Я также отошлю с вами дочь шейха Махмуда и горничную Аллегры.
— Это далеко отсюда?
— Чуть более двух часов езды. Вы не должны останавливаться ни под каким предлогом. Если лошадь захромает, бросьте ее. Что бы ни случилось в пути, вы не должны задерживаться. Понятно?
— Вас послушать, так это вопрос жизни и смерти.
— Так и есть, — процедил Шахин сквозь зубы. — Если люди Нассара обнаружат вас, ваши шансы выжить окажутся минимальными.
— А как насчет вас?
Виконт покачал головой, озадаченно хмурясь.
— Меня? — Шахин пожал плечами. — Я остаюсь здесь.
— Не может быть, чтобы вы говорили серьезно. — Шафтсбери потрясенно уставился на него. — Эти люди вам никто, даже не родственники.
— Родство определяется не только кровью, — яростно отозвался Шахин. — Берберы приняли меня в свое племя, когда меня отвергли все остальные. И проявили больше любви и доброты, чем мой собственный отец. Теперь они моя семья.
— Возможно, но это не отменяет того факта, что у вас есть определенные обязанности в Англии. Ваш отец серьезно болен и призывает вас.
Шахин отвернулся и подошел к шатру.
— В последний раз, когда я видел его, он ясно дал понять, что больше не хочет меня знать. Мне остается лишь выполнить его желание.