— Первый раз? — переспросил Славик и улыбнулся. От этой улыбки сердце Марго сжалось, а он, ничего не замечая, продолжал: — Мы дружили с восьмого класса. Сначала просто гуляли, потом стали целоваться. А на выпускном вечере решили, что пора. Подготовились свечи, цветы и так далее. Было очень романтично…
— А потом? — драматично спросила Марго.
— Потом? Ничего. Поклялись друг другу в вечной любви, поступили в разные вузы и разошлись. Не сразу, постепенно. Новые друзья, новые интересы. Говорить стало не о чем. Как-то все… обоюдно произошло. Без обид и травм.
— Ты ее до сих пор вспоминаешь?
— Ну, помню, конечно. Подожди, в каком смысле? А, это. Ха, вот дуреха ты у меня. Нашла о чем тревожиться. Иди сюда, поцелую. Дуреха… Я ее через пару лет после школы встретил, поговорили, посмеялись. Самому было странно — вот, ничего не почувствовал. В школе, помнится, такие мысли — «навсегда», та-ра-ра. Подростки, что с нас возьмешь. Чуть повзрослели, и все ушло, как и не было. Ну, а теперь и ты расскажи про свой первый раз. А то нечестно, все я да я.
Только начавшая с облегчением переводить дух Марго растерялась. Она слишком хорошо помнила свой первый раз.
Марго тринадцать лет. На ней экстремально короткая юбка, высокие каблуки, на которых она с трудом удерживает равновесие, и почти клоунский макияж. Дарья впервые выводит ее «в свет» и волнуется, как импресарио.
— Да чего ты мелочишься? Мажь побольше! — приказывает Дарья, и Марго послушно накладывает фиолетовые тени до висков.
— А какую помаду? — вопрошает Марго, полностью доверяя вкусу опытной подруги.
— Вот эту, потемней, — советует Дарья и восхищенно ухает: — Ух ты! Тебе лет восемнадцать можно дать, не меньше.
Марго рдеет от удовольствия, и естественный румянец во всю щеку напрочь забивает призрачно-сиреневые румяна. Сегодня она в первый раз идет на дискотеку. К этому знаменательному событию готовились долго и основательно. За неделю начали тренировки по курению. Совместными усилиями наскребли на пачку отечественных сигарет, даже не самых дешевых. В первый день Марго стошнило, но позже тренировки возобновились. Лишь вчера Дарья объявила, что никто не придерется к Марго, что она курит не в затяг.
Для храбрости надо было обязательно принять чего-нибудь крепкого. Марго открывает отцовский бар и отливает в маленький мерзавчик водки из початой бутылки «Столичной», которую тут же наполняет до прежнего объема водой из крана.
Время поджимает, с минуты на минуту должны прийти родители с работы, поэтому водку решают выпить в подъезде. Предусмотрительная Дарья прихватывает из кухни пару кусков черного хлеба, и Марго уважительно отмечает ее опыт в подобных предприятиях. Опыт распития спиртного был и у Марго. В рамках программы подготовки к дискотеке с Дарьей на двоих была выпита бутылка красного вина, и Марго очень гордилась тем, что даже не опьянела от такой взрослой дозы. Водку она тоже однажды пробовала, просто ради интереса, из отцовской рюмки. Тогда она отчаянно кашляла и плевалась, но теперь мудрая Дарья научила ее, как правильно поступать: «Просто представь, что это вода, и пей. Только не нюхай!»
С мерзавчиком покончили быстро. Марго очень натурально представляла, что пьет воду, а Дарья очень вовремя подсовывала под нос подруге кусок хлеба с увещеваниями: «Ты занюхивай, занюхивай. Потом закусишь». Опьянения сначала не почувствовали и, окрыленные легкостью задачи, помчались на дискотеку.
Там Марго вела себя строго в соответствии с предписаниями Дарьи, танцевала только под ту музыку, которую одобряла подруга, стояла и сидела там, где пристало стоять и сидеть крутым девчонкам, старательно выполняла те танцевальные движения, которые она перед тем неделю репетировала. В общем, все делала правильно и обратила на себя внимание тамошних крутых ребят. Поначалу ей это показалось очень лестным, потом немного насторожило, потому что один из звездных персонажей настойчиво предлагал ей не любовь и дружбу, а почему-то прогуляться вокруг. Марго благоразумно отказывалась, она ведь не с Луны упала. Знаем мы эти прогулки, думала она, вспоминая все страшные школьные истории про поруганную девичью честь. С другой стороны, мальчик был прехорошенький, а неизвестность так манила…