Я сузил глаза:
– Я сказал: убирайся.
Мин Юй медленно скрестила руки на груди.
– Горный Повелитель, мы здесь, чтобы служить вам в эту тяжелую для вас пору.
– Послужите мне тем, что вы вернетесь в Парадайз-Сити.
– Как же мы сможем вас поддержать, если будем так далеко?
– Уходи.
– Я провожу вас до апартаментов, наберу теплую ванну, искупаю вас, сделаю массаж...
– Я хочу, чтобы ты ушла.
– Я останусь, – упрямо сказала Мин Юй, метнув взгляд на Моник, а потом опустив глаза на наручники, сцеплявшие наши запястья. – Что это? Кто она?
Я сузил глаза:
– С каких это пор я обязан отвечать на твои вопросы?
Она обиженно надула губы:
– Мы здесь, чтобы утешить вас...
– Я просил тебя вчера и позавчера оставить меня в покое. И держать остальных подальше. Я ясно сказал, что мне нужно время для траура. Мне нужна тишина.
Я поднял руку и показал один палец:
– У тебя была всего одна задача. Одна. И вот ты здесь. Притащила их всех в этот отель и стоишь тут, вырядившись...
Перед глазами вспыхнула картина: мертвое тело Шанель. Боль словно вцепилась в сердце и не отпускала.
Голос у меня дрогнул:
– Зачем ты это сделала? Я... Я уже начал хоть чуть-чуть приходить в себя, а теперь...
Мин Юй опустила глаза в пол:
– Я подумала, что красное белье и парики вас обрадуют.
– Обрадуют? – я чуть не захлебнулся в ярости. – Как это должно было меня обрадовать?
– Мы могли бы стать для вас Шанель... если бы вы позволили.
– Вы не сможете. Никогда больше не смей так говорить!
– Позвольте нам утешить вас, Горный Повелитель.
– Вчера я ясно сказал, что именно меня утешит.
– Да, но тетя Мин решила, что вам будет нужно... обслуживание пока вы в Глори...
– Не будет ни единого дня, – прорычал я, – когда тетя Мин будет решать, что и когда происходит с моим хуем! Пакуйте свои шмотки вместе с остальными и убирайтесь! Немедленно!
Мин Юй снова перевела взгляд на Моник:
– Она твоя пленница?
Во мне вскипела ярость, захлестнувшая все остальное.
Чен громко откашлялся и шагнул вперед:
– Дак, проводи Лэя в его апартаменты. А я... я займусь всем остальным.
Я медленно повернулся к Чену:
– Убедись, что они держатся от меня подальше.
– Так и сделаю.
– И передай всем, чтобы больше ни одна из них не смеет наряжаться в Шанель.
Чен кивнул:
– Я сам хотел им это сказать.
Я сотрясался от ярости:
– И, Чен...
– Да?
– Достань мне фильм. Называется«Смотритель». Говорят, это какой-то слэшер.
Он вскинул бровь:
– Но ты ведь терпеть не можешь ужасы.
– Сегодня вечером хочу его посмотреть.
Чен развел руками:
– Сегодня?
– Да, – процедил я и, не глядя на Мин Юй, подтолкнул Моник вперед.
Что с ней не так? Почему она никогда не понимает, что я ей говорю?!
Я зашагал быстрее, ярость подгоняла меня вперед.
А потом они еще удивляются, почему я не хочу с ними трахаться. Да с ней вообще жить невозможно!
Я бросил взгляд на Моник, ей явно было тяжело за мной поспевать. Пару раз она даже споткнулась.
Черт возьми.
Я сбавил шаг:
– Прости.
– О, нет, – Моник странно на меня посмотрела. – Все нормально.
Мы продолжили идти.
Через каждые пару шагов Моник бросала на меня взгляды.
Впереди нас шел Дак, насвистывая какую-то мелодию. А это означало, что он нервничает.
Не стоило так орать на Мин Юй. Блядь, я совсем разваливаюсь на глазах у всех. Надо взять себя в руки.
Плечи налилась тяжестью.
И вдобавок я чувствовал, как Моник все чаще смотрит на меня, любопытство так и лезло у нее из глаз.
Я нахмурился и повернулся к ней:
– Давай, спрашивай.
Она заморгала:
– Что?
– Спрашивай, что там у тебя в голове. Ты же смотришь на меня, как на какого-то психа.
– Ну... это твое личное дело. Мне не обязательно знать, – пробормотала Моник.
Я нахмурился еще сильнее:
– Просто задай свои вопросы.
– Лаадно. Как давно у тебя этот... гарем?
– С восемнадцати.
– Ого.
– Это не совсем то, что ты подумала.
– А, – она заморгала. – То есть это не куча женщин, которых приставили к тебе для... удовольствия?
Я сжал зубы:
– Ладно. В общих чертах – да, но не совсем.
– В каком смысле?
– Они... не во всем меня ублажают.
– Извини, но что это вообще значит? – спросила Моник.
Впереди Дак тихо фыркнул.
Я закатил глаза:
– Проникновения нет. Просто... иногда кое-что другое. Раз в год, может, два раза в год, я вообще позволяю им... обслужить меня.
– Эм... – Моник внимательно посмотрела на меня. – Ты сказал, без проникновения?
– Без.
– То есть... твой член никуда не входит? Ни в рот, ни в задницу, ни...
Я метнул на нее злой взгляд:
– Разве не это значит «без проникновения»?
– Прости, – она тут же отвернулась вперед.
Теперь уже я начинал выходить из себя.
Я тяжело вздохнул:
– Нет. Это я должен извиниться. И... ты права. Я ничего в них не вставляю. Никуда.
– То есть... только руками?
– Или ногами.
– А, – моргнула она.
Странно было это говорить? Разве не всем дрочат ногами?
Меня кольнула тревога.
Наверное, нет.
Моник снова бросала на меня странные взгляды.
Я процедил сквозь зубы:
– Давай уже заканчивай с вопросами.
– Ну... почему ты... не проникаешь в них?
– В каком смысле?
Моник пожала плечами:
– Ну, если бы у меня был член и целый гарем, я бы точно захотела воткнуть его во всех.
Впереди Дак тихо усмехнулся.
– Ничего смешного, кузен. Просто веди нас в апартаменты, – злобно глянул я на него, а потом повернулся к Моник. – Я понимаю, о чем ты. Но я позволяю им делать со мной кое-что другое. И мне этого достаточно.
– Но это совсем не звучит... сексуально.
– Я держу их не для… секса.
– Почему нет? Ты же свободный мужчина.
– Я хотел сохранить настоящую близость и удовольствие для Шанель. Она была единственной женщиной, с которой я мечтал о настоящих, чувственных моментах.
– А, – Моник снова заморгала.
Я стиснул зубы, прекрасно понимая, что сейчас она все обдумает и дойдет до того же вывода, до которого в итоге доходили все.
Ну вот, началось.
– А, – Моник приоткрыла рот. – То есть...
– Да.
Она уставилась на меня, как будто увидела инопланетянина:
– Ты... девственник?
Стараясь удержать серьезное лицо, Дак остановился у какой-то двери, вытащил белую карту и приложил ее к латунной панели вместо замка.
Дверь открылась.
Но Моник так и не зашла внутрь. Она просто стояла и смотрела на меня так, словно я был зелено-фиолетовым мутантом, который только что приземлился на Землю.
Я устало глянул на нее:
– Да. Я девственник.
– А-а...
Нахмурившись, я подтолкнул ее в номер:
– Ничего особенного. В моем возрасте полно мужчин, которые еще девственники.
Дак снова принялся насвистывать эту свою раздражающую мелодию.
На лице Моник все еще оставалось недоверие.
Наверняка думает, что со мной что-то не так.
Через пару минут Дак вместе с остальными попытались войти в наш номер.
– Нет, – я отмахнулся. – Мне нужно побыть одному.
– Одному. Понял, – кивнул Дак и тут же кивнул на Моник. – Тогда я отведу ее в свой номер и присмотрю за...
– Она! Остается! Со! Мной! – я оскалился на них всех. – Сколько раз мне еще это повторять?!
Моник вздрогнула рядом со мной.
Смущенный, я постарался взять себя в руки.
Дак грустно улыбнулся:
– Кажется, я теперь понял, Лэй. Больше не повторю этой ошибки.
– Хорошо.
– Я знаю, Чен заказал чай и угощения в номер. Раз ты хочешь побыть один, может, велеть персоналу ничего не приносить?
– Нет. Моник может быть голодна.
– И сам не забудь поесть, кузен, – добавил он с особым акцентом на последнем слове, напоминая, что мы родные и он любит меня.