Как только мой отец сдохнет, я первым делом избавлюсь от этой проклятой песни.
Сунув обе руки в карманы, я снова нащупал спрятанные там предметы, инкрустированные наручники и деревянный кинжал. Не знаю почему, но их холодная тяжесть успокаивала. Без них я бы, наверное, не вынес всю эту показушную возню.
И вот в воздухе загремели древние барабаны, давая сигнал для моего выхода.
Мое сердце застучало в такт барабанам.
Ну, понеслась.
Я шагнул в главный банкетный зал отеля, и сразу попал в ловушку роскоши, развернувшейся перед глазами.
Комната была украшена с изысканным великолепием.
Свет огромных люстр заливал все теплым золотистым сиянием.
Столы были безупречно покрыты белоснежными скатертями, сервированы ослепительной посудой и начищенными до блеска приборами. В воздухе витал аппетитный аромат предстоящего пира.
Больше сорока мужчин и женщин, все в одежде оттенков синего, заполнили зал. Они казались сапфирами, вкрапленными в бело-золотую оправу. Все стояли, склонив головы и устремив взгляд в столешницы.
Сбоку продолжала играть музыка – оркестр выводил знакомую мелодию.
Чен оставался рядом, готовый следовать за мной к трону.
Пока нет.
Отчаянно оглядев зал, я сразу нашел Моник. Она стояла там, склонив голову вместе со всеми остальными.
Дыхание сбилось.
Она была воплощением несравненной красоты.
Во сне мое подсознание пыталось воссоздать ее, и провалилось. Да, даже там она была прекрасной, но в реальности – захватывающей дух.
В груди разлилось тепло.
На Моник было вечернее платье, словно сотканное из звездного света и густой синевы сумеречного неба. Ткань обтягивала ее в нужных местах, а затем плавно спадала вниз, образуя у ног роскошный водопад, придавая ей истинно королевский облик.
На шее блестело алмазное ожерелье. Такие же алмазы сверкали в ее ушах.
Она была неземной, чарующей.
Как странно... всего один ее взгляд наполнял меня тоской и сладкой, нестерпимой жаждой.
Но куда важнее было другое...
Как эта женщина, почти незнакомка, так быстро вплелась в ткань моего сознания?
И ведь даже суток не прошло.
Или это тот жаркий сон запустил все это?
Неважно. Я просто знал одно: среди моря синевы и этой показной роскоши я видел только ее. Ее неземная красота полностью захватила меня.
Чен прокашлялся:
– Лэй?
Я вынул руки из карманов и двинулся вперед.
Чен шепнул:
– Трон в другой стороне.
Но я не остановился.
Я шел прямо к Моник.
– Лэй...
Я обогнул длинный стол, обошел угол и замер за ее спиной.
И только тогда заметил, что она сидит рядом с Даком.
Следующее, что я увидел, – ее аппетитную попку, нежно выпирающую из-под переливающегося платья.
Мое подсознание, видно, упустило этот восхитительный нюанс во сне. Я мысленно пообещал себе больше такого не допускать.
Моник слегка пошевелилась, явно почувствовав мое присутствие за спиной.
Оркестр продолжал играть мою безумную торжественную мелодию.
Все стояли, терпеливо склонив головы.
Я наклонился к Моник, вдохнул аромат ее духов и прошептал на ухо:
– Ты восхитительна.
Ее взгляд остался опущенным, но на губах появилась дерзкая улыбка:
– Спасибо... Хозяин Горы.
Я вскинул бровь.
Она, что, издевается над моим титулом?
Было странно слышать, как она меня так называет.
Чен толкнул меня локтем:
– Лэй, все уже довольно долго стоят. Музыканты сбились и перескакивают через ноты. Может, ты все-таки займешь свое место?
С тяжелым вздохом я отошел, обогнул еще один длинный стол и двинулся к трону.
Он возвышался на помосте в дальнем конце зала, открывая панорамный вид на все пространство.
Мои тетки стояли по правую сторону от трона, склонив головы и выглядя такими невинными и послушными.
Я покачал головой и встал перед троном.
Чен занял место у пустого кресла слева от меня.
Я опустился на трон.
Точно по команде, словно в хореографическом танце, все гости подняли головы и синхронно сели на свои места.
Моник задержалась буквально на пару секунд, оглядываясь по сторонам и повторяя движения за остальными.
Но все равно она быстро нашла свое место.
Я ухмыльнулся, глядя на то, как стремительно она осваивается в этом моем безумном мире.
Оркестр перешел на спокойную классическую мелодию.
Все уставились на меня.
Я поднял руку.
Мгновенно гости вернулись к разговорам и напиткам.
Моник с восторгом оглядывала зал. Для нее это все явно было в новинку и вызывало любопытство. А для меня – скуку и раздражение.
Откинувшись на спинку трона, я не сводил глаз с Моник.
На ее роскошном лице играла ослепительная улыбка.
Дак наклонился к ней и что-то шепнул на ухо.
Я приподнял бровь.
Что ты там ей сказал?
Моник кивнула, тихонько засмеялась, и ткнула пальцем ему в голову.
А?
Дак полунаклонился перед Моник, потом поднял руки к голове и развязал верхний узел.
Какого черта ты творишь?
Серебристо-черные волосы свободно рассыпались вокруг его лица. Некоторые пряди мягко сползли по плечам.
Я закатил глаза.
Моник захихикала и захлопала в ладоши. Дак снова изящно поклонился.
Шоу прервала тетя Мин:
– Ты отдохнул, племянник?
Я нехотя оторвал взгляд от Моник и уставился на тетку:
– Конечно, отдохнул. Ты ведь лично позаботилась об этом.
Тетя Мин приложила руку к груди:
– И как же я об этом позаботилась?
– Еще раз подсыпешь мне что-то в чай и я отправлю тебя в самую холодную камеру под дворцом.
Тетя Мин округлила глаза:
– Ты бы не посмел.
– Посмел бы.
Тетя Сьюзи погрозила мне пальцем:
– Лэй, нельзя так разговаривать с тетей. Твоя мать бы этого никогда не одобрила...
– А она бы одобрила, что вы меня накачали снотворным?
Тетя Мин пожала плечами:
– Думаю, она там, на небесах, улыбается, потому что ты наконец выспался.
Я зло посмотрел на них:
– Не испытывайте мое терпение. Я вас люблю. Но вмешательство должно прекратиться.
На лицах обеих теток отразилось искреннее удивление.
Тетя Мин всплеснула руками:
– Вмешательство?!
– Никто вас сюда не звал.
Тетя Сьюзи покачала головой:
– Наше появление здесь – чистая случайность. Мы обожаем город Глори. Ты ведь помнишь, когда-то давно мы здесь жили.
Тетя Мин кивнула:
– Я мечтала снова увидеть этот город. Здесь отличные... кофейни.
Я нахмурился:
– Вы здесь только для того, чтобы мешать мне убить...
– За ужином такие темы не обсуждаются, – перебила тетя Сьюзи, вскинув руку. – Лэй, где твои манеры?
– Мои манеры умерли вместе с Шанель.
Обе тетки помрачнели, но промолчали.
Тетя Мин протянула ко мне руку.
Я отрицательно покачал головой.
Она опустила руку на стол:
– Я была убита горем, когда Шанель ушла...
– Она не ушла. Ее убил мой отец.
В глазах тети Мин заблестели слезы:
– Лео тяжело переживал смерть твоей матери...
– Переживал? Он превратился в безумца, которого необходимо остановить. – Я склонил голову набок. – Вы ведь согласны?
Тетя Сьюзи постукивала пальцами по столу – верный знак, что она нервничает:
– Лео действительно совершил отвратительные поступки. Это правда.
Его нужно остановить, и мы нашли другое решение... кроме его убийства.
Тетя Мин быстро закивала:
– Ты упоминал о тюремных камерах под дворцом. Я предлагаю тебе рассмотреть вариант, заключить отца туда на всю оставшуюся жизнь. Это будет достойное решение для всей нашей семьи, такое, с которым мы сможем смириться.