Металл наручников холодно звякнул о мое запястье.
Его люди попытались пойти за нами.
Лэй вскинул руку:
– Возьмете следующий.
Один кивнул.
Остальные остановились у дверей.
Лифт захлопнулся, отрезая нас от них.
Тихий выдох сорвался с моих губ, когда я украдкой бросила взгляд на Лэя.
Его присутствие притягивало меня словно магнит, хотела я того или нет.
В этом синем дизайнерском костюме, явно сшитом на заказ, чтобы подчеркнуть его спортивную фигуру, он выглядел безупречно элегантно.
В нем было что-то неотразимо утонченное, и отвести взгляд становилось все труднее.
Мои глаза невольно скользнули к его волосам – длинным, гладким, черным, как вороньи крылья, аккуратно собранным в прическу, напоминающую стиль Дака.
Уголки моих губ дрогнули в легкой улыбке.
Почему здесь все такие чертовски красивые? Весь Восток что ли состоит из сплошных красавцев?
Когда я приезжала на лето к своей кузине, мы всегда оставались на Юге.
Там все было залито оттенками зелени, вокруг – простые люди, которые просто старались выжить и жить как могли.
Мы с сестрами проводили там месяц-другой: плавали, устраивали безобразия на шашлыках и, как полагается детям, постоянно влипали в неприятности.
Мама всегда укладывала нам в чемоданы одежду зеленого цвета и строжайше запрещала носить синее, желтое или красное.
Мне это казалось смешным, пока однажды летом я не услышала по новостям, что на западе, в боулинге, несколько человек в зеленом были расстреляны.
Я толком не понимала, что там произошло, но с тех пор у меня в голове крепко засело: с цветами явно связано что-то серьезное.
Я украдкой снова глянула на Лэя.
Если я вдруг решу жить в Парадайз-Сити, мне, пожалуй, придется прикупить парочку синих нарядов и наведаться на Восток.
Там, судя по всему, полно чертовски горячих парней.
Я тихонько усмехнулась, представляя, как Бэнкс с Сидом сорвутся с катушек.
Лэй повернулся ко мне, вскинув бровь:
– Что смешного?
– Да так, – я улыбнулась. – Думаю о том, сколько бы бед я натворила, если бы вдруг начала носить только синее. Мои кузены бы точно взбесились.
По линии его челюсти дрогнула жилка.
– Бэнкс, верно?
– Да, – кивнула я. – Ты, наверное, его не знаешь, но...
– Я знаю Бэнкса.
– Правда? Откуда?
Он странно на меня посмотрел:
– Мы все объединены под флагом Синдиката «Алмаз».
– Ага, – я снова кивнула. – И это что такое?
– Бэнкс особо не рассказывал тебе... о своей работе?
– Когда я бываю в Парадайз-Сити, всегда заскакиваю в бар моих кузенов – «Изумрудное Логово». Поддерживаю их как могу. Я вообще очень горжусь Бэнксом и Сидом – они сами открыли свое место.
Лэй пристально на меня посмотрел.
Я пожала плечами:
– Но это все, что я знаю об их делах. Что такое Синдикат «Алмаз»?
Вместо ответа он задал свой вопрос:
– Ты знаешь Марсело?
Я улыбнулась:
– Ты про Марси? Конечно, знаю. Марси – лучший друг Бэнкса, с незапамятных времен. Еще с тех пор, как они в подгузниках бегали.
Лэй кашлянул, словно сдерживая улыбку:
– Марси?
– Я дала ему это прозвище одним летом, когда он позволил мне заплести ему две длинные косички. Он выглядел таким милым, что мы с сестрами стали звать его Марси, и он не возражал.
Я подняла свободную руку:
– Но тебе так его называть нельзя. Только я и Джо, мы единственные, кому он это позволяет.
На лице Лэя отразился чистый шок:
– Ты говоришь про Марсело? Темные волосы. Больше шести футов ростом. Широкие плечи и руки. Боксер.
– Чемпион, между прочим, – подмигнула я. – Да, конечно, это Марси.
Я благоразумно умолчала о том, что Марси был моим первым поцелуем, когда нам обоим было по тринадцать.
Лэй продолжал смотреть на меня так, будто я сказала что-то невозможное.
Я покачала головой:
– Просто не верится, что ты знаешь и Марси, и Бэнкса. Для меня, выросшей в Глори, Парадайз-Сити всегда казался чем-то огромным, целым миром. А оказалось, мир-то на самом деле тесный.
Шок на его лице так никуда и не делся:
– Похоже на то.
Лифт остановился.
Двери скользнули в стороны, открывая стильный, современный коридор отеля.
Лэй повел меня вперед, его ладонь все так же согревала мою руку.
Впереди у нашего люкса стояли новые охранники в темно-синей форме.
Наручники на моем запястье снова громко брякнули.
Я посмотрела на них и вздохнула:
– Эй... Лэй.
– Да?
– Нам больше не нужны эти наручники.
– Слишком броские? Слишком много драгоценностей? – спросил он.
– В смысле? – я снова посмотрела на них и только теперь заметила – платина, усыпанная алмазами и сапфирами. – Ну... выглядят они, конечно, шикарно, но...
– Чен их купил.
– Это круто, но...
– У нас есть и другие, если хочешь.
Я хихикнула:
– Нет, Лэй. Я вообще-то хотела сказать, что нам они уже не нужны.
– Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.
– Как я уже говорила, я могу быть рядом и без наручников.
Когда мы подошли к двери, один из его людей поспешил открыть ее.
Лэй направил нас внутрь:
– Когда я проснулся, тебя уже не было.
– Я же объяснила почему.
Дверь за нами захлопнулась.
– Этого больше не должно повториться, – сказал Лэй, останавливая нас в гостиной и разворачиваясь ко мне лицом. – В ближайшие дни нам предстоит пережить многое. И, к сожалению для тебя, я...
Я подняла бровь:
– Что?
– Я отчаянно нуждаюсь в тебе.
Сердце у меня вспыхнуло жаром.
Лэй подошел ближе. Его взгляд стал таким пронзительным, что у меня перехватило дыхание.
– Мы знаем друг друга совсем недолго, но... ты даже не представляешь, насколько ты сейчас для меня важна.
Я сглотнула, тяжело дыша:
– Я сделаю все, что тебе нужно. Но...
Он чуть приподнял бровь:
– Но?
– Мне бы хотелось установить некоторые границы в этой... ситуации.
– Говори.
– Никаких наручников.
Его лицо посуровело:
– Наручники остаются.
– Тогда я хотела бы хотя бы установить границы для их использования. С уважением, Хозяин Горы.
Жесткость в его взгляде чуть смягчилась:
– Тебе правда нравится так меня называть?
– Это же круто, – я ухмыльнулась. – Но, император ты или нет, спать рядом с тобой в наручниках было бы, скажем так... не очень удобно. Само по себе спать рядом будет уже... странно. Мы ведь едва знакомы, а теперь должны не только делить комнату, но и кровать. Надо бы хоть какие-то правила установить, чтобы это все не стало еще безумнее.
Лэй задумался:
– Без наручников во время сна. Согласен.
– И еще... – осторожно добавила я.
Он склонил голову набок:
– Еще?
– Ну да. Без наручников, если одному из нас нужно в туалет.
– Это справедливо.
Ах да. Более чем справедливо.
Я подергала наручники:
– Еще было бы неплохо без них есть. Связанной с тобой это будет... не очень.
– Ты вполне можешь есть, будучи прикованной ко мне.
Я тяжело выдохнула:
– Лэй, это безумие.
– Кстати, раз уж мы заговорили о еде...
Я моргнула:
– Да?
– Давай добавим еще одно правило: тебя могу кормить только я.
– Что? – я развела руками. – Какое-то странное правило. Меня же никто не кормит...
– Дак тебя кормил.
Лицо Лэя снова стало жестким, почти каменным. В глазах полыхнула ярость.
– Ах да, – я вспомнила ту самую фрикадельку. – Точно. Он ведь действительно меня кормил.
Лэй сжал зубы:
– Именно.
Срань господня.. Он что, реально бесится из-за этого?
Осознание обдало меня холодной волной.
Неужели Лэй... ревнует?
Я прикусила губу, с трудом сдерживая смех.
Это было настолько абсурдно, думать, что Лэй, этот властный человек, которого почитают, как императора, способен волноваться из-за какой-то одной крошечной фрикадельки, которую Дак сунул мне в рот.