Я хотела утешить его, поддержать, хоть как-то дать опору посреди той бури, которая, наверняка, уже бушевала у него внутри.
Но слова просто не шли.
Может, и не стоило ничего говорить.
Я понимала, что в голове у Лэя сейчас бушует целый мир мыслей. Он наверняка снова и снова прокручивал, как будет сражаться в том бою.
Но эта тишина... она царапала мне сердце.
Прошло еще несколько минут. Я начала гадать: может, он уже спит? Но ровное, неспокойное дыхание, как легкая зыбь на воде, выдавало – нет, не спит.
Ладно. Просто проверить, как он. И все. Если с ним все нормально... тогда и я спокойно засну.
– Лэй? – шепотом позвала я и осторожно коснулась его сильной руки.
Он не ответил, но я почувствовала, как его тело напряглось под моей ладонью.
– Ты... в порядке? – прошептала я.
В ответ – только молчание.
Наверное, все-таки спит.
Когда я уже начала убирать руку, Лэй вдруг перехватил мои пальцы, снова положил их себе на руку, и накрыл своей ладонью.
– Я просто... – я сглотнула. – Просто хотела узнать, могу ли хоть чем-то помочь.
Его ладонь – шершавая, наверное, от многих лет боев, чуть сжала мою. Молча, но так искренне. Его тепло медленно проникало в мою кожу, растекаясь по всему телу.
Он заговорил почти шепотом:
– Как ты думаешь... что происходит с человеком после смерти?
Ох.
Я глубоко вдохнула, обдумывая каждое слово, которое собиралась сказать:
– Я верю, что смерть – это не конец... но, конечно, я не знаю наверняка.
Лэй медленно перевернулся ко мне лицом, заставив меня убрать руку. Полоска лунного света осветила одну сторону его лица.
– Значит, ты веришь в рай или что-то вроде того? – тихо спросил он.
Я опустила ладонь на кровать рядом с собой:
– Я не уверена насчет рая. Иногда мне кажется, что Бог – это не какой-то мужчина на облаке, а нечто безграничное... – я замялась.
– И?
– А наши души вечны. И, может быть... каждая жизнь – это просто новое путешествие. Но не принимай мои слова за истину. Я сама до конца еще не разобралась.
Я подумала о том, что ему предстоит через восемь дней, и почувствовала ту бурю, что бушевала у него внутри.
– Ты... – осторожно начала я, – ты считаешь, что так важно понять, что такое смерть... из-за грядущего боя?
– Из-за всего, – тихо ответил он. – Из-за того, что отец сам мечтает о смерти. Из-за... недавней смерти Шанель и даже Ромео. Я все думаю... где они теперь? Смотрит ли она... – его голос оборвался.
На меня накатила волна печали.
Я медленно положила ладонь ему на грудь и ощутила сильный, ровный стук его сердца.
Лэй опустил взгляд на мою руку.
– Потому что, может быть... смерть определяет, как мы живем.
– К-как? – прошептала я.
Он ответил, и в его голосе впервые проскользнула едва заметная поспешность:
– Если мы верим в загробную жизнь, в реинкарнацию или в вечную душу, это формирует наши поступки, нашу мораль... саму цель нашего существования. Особенно если мы боимся смерти.
– Возможно, ты прав, – тихо сказала я. – Наш страх смерти, своей и чужой, может определять всю нашу жизнь. Но, может быть...
– Да? – его голос стал чуть мягче.
– Может быть, нам не стоит позволять страху неизвестности управлять нашими поступками. Будь то перерождение, небеса или просто небытие – все это потом. А сейчас... сейчас важно жить полной жизнью. Здесь. И сейчас.
Лэй на несколько мгновений замолчал, а потом шепотом сказал:
– Я согласен, но...
Я вопросительно подняла брови.
– Как я должен прожить эти дни на полную? – спросил он.
– Делай все, что захочешь, Лэй, – ответила я. – Да, ты Хозяин Горы. Но ты еще и человек, до глубины души убитый смертью Шанель. И... – я сглотнула. – Ты – сын, который уже сейчас страдает от мысли о смерти отца. Чего ты хочешь?
– Положить этому конец.
– И как именно ты хочешь это сделать?
– Убить отца.
Меня передернуло.
– Ты думаешь... ты сможешь?
– Думаю, да. Хотя он не сдастся без боя.
– А... – я тяжело вздохнула. – Думаешь, ты останешься в порядке... после того, как убьешь его?
– Моник, – тихо сказал он. – Я перестал быть в порядке в тот день, когда увидел тело Шанель.
У меня задрожала нижняя губа.
– Тогда скажи... как я могу тебе помочь?
– Ты и так знаешь.
– Оставаться рядом?
– Пока все не закончится.
– Обещаю. Мы вместе в этом. Даже если... даже если мне придется выйти в ринг вместе с тобой.
Он тихо, печально усмехнулся:
– Это было бы самоубийством.
– Ну... я ведь не сказала, что буду сражаться, – пробормотала я.
Он поднял руку к моей, все еще лежавшей у него на груди, и нежно погладил мои пальцы.
– Спасибо, что ты рядом. Даже несмотря на то, что я, по сути, втянул тебя во все это, – тихо сказал он.
– Ты меня не заставляешь, Лэй. Я сама хочу быть здесь. Мне нужно твое тепло так же сильно, как тебе – мое.
– Знаешь что? – его голос стал каким-то особенно мягким.
Я моргнула.
– Что?
Он вздохнул и медленно коснулся ладонью моего лица.
Сердце с силой ухнуло куда-то вниз.
– Потому что... – начал он.
Я приоткрыла губы, пытаясь понять, к чему он клонит.
Но Лэй ничего не сказал. Вместо этого он наклонился ко мне.
Я резко вдохнула.
Каждая клеточка моего тела затрепетала.
Тепло стремительно разлилось по венам.
– Потому что в этой жизни я никогда не смогу стать тем мужчиной, которого ты действительно заслуживаешь... – прошептал он, едва коснувшись моих губ легким, почти невесомым поцелуем. – Особенно после того, как убью своего отца.
Я не успела ответить, он снова накрыл мои губы.
Наши языки соприкоснулись, и по всему телу пронеслась волна электричества.
Он тихо застонал в мой рот, и я словно расплавилась под ним.
Как и раньше, он распалил меня до предела, и я невыносимо нуждалась в большем.
Меня захлестнула эмоция, которой я даже не могла найти название.
И прежде чем я успела осознать, что происходит, я уже лежала на спине, а Лэй склонился надо мной, продолжая жадно целовать.
– Моник... – снова простонал он сквозь поцелуи.
Его возбуждение твердо упиралось в мое бедро – горячий, тяжелый член давил через тонкую ткань.
Мои нервы натянулись до предела.
Он оторвался от моих губ и кончиком языка провел по линии подбородка, оставляя за собой огненную дорожку, а затем опустился к шее.
Я извивалась под ним, но Лэй крепко удерживал меня.
– Лэй... – сорвалось с моих губ.
С тихим стоном он вернулся к моему лицу и посмотрел мне в глаза.
– Мне вообще-то надо спать, – пробормотал он. – Завтра будет тяжелый день. Чен разбудит нас еще до рассвета. А Дак и Ху будут лупить меня до самого заката.
Я тяжело дышала, чувствуя, как грудь быстро вздымается и опускается.
– Но... я не хочу спать, – его взгляд скользнул вниз по моему телу. Голос стал хриплым, низким, почти звериным. – Я хочу выплеснуть всю свою злость, свою растерянность, свою боль... на твоем теле.
– Я-я...меня это полностью устраивает., – выдохнула я.
Даже в темноте я увидела, как на его лице расползается хитрая ухмылка.
– Моник? – негромко позвал он.
– Да? – откликнулась я.
– Завтра нам стоит обсудить правила... как мы будем утешать друг друга.
Я едва сдержалась, чтобы не заскулить от нетерпения:
– Завтра?!
Он кашлянул, отстранился и перекатился на спину:
– Завтра.
Я стиснула зубы.
– Но...
Моник, у него сейчас башка забита по самое не хочу. Перестань жадничать.
Лэй протянул руку, обнял меня и прижал к себе так плотно, что у меня просто не осталось другого выбора, кроме как устроиться щекой на его крепкой груди. Я слышала ровное, спокойное биение его сердца. Легкими движениями он провел кончиками пальцев по моей бритой голове.