Моник сократила расстояние между нами, взяла меня за руку, окутывая своим теплом.
– Спасибо. Ее семья будет тебе благодарна. И... твое сердце, твоя душа... тоже станут легче. Ты быстрее начнешь заживать.
– Но я не хочу заживать, если это значит забыть ее, – тихо выдохнул я.
Моник грустно улыбнулась и крепче сжала мою руку.
– У меня такое чувство, что Шанель никогда не исчезнет из твоей памяти.
Где-то вдали послышались шаги.
Через пару секунд рядом со мной появился Чен. Он бросил взгляд на наши переплетенные пальцы. В его голосе звучала тревога:
– Все в порядке?
– Да, – коротко ответил я и спросил: – Дак здесь?
Чен тяжело вздохнул.
– Его сейчас зашивает врач вместе с парой других наших ребят.
Я склонил голову на бок.
– Какой смысл штопать Дака, если я все равно скоро снова открою ему раны?
Моник выдернула руку из моей.
– Что?..
Чен вздохнул еще раз, поглубже.
– Раз уж тебе нужно наверстать тренировку с Ху, я могу взять на себя дисциплинарную работу с Даком...
– Даже не мечтай. Ты не спасешь его от разговора со мной.
Моник резко повернулась ко мне.
– Что значит – снова открыть ему раны?
– Дак облажался, оставив тебя там, – тихо, но жестко сказал я. – Его нужно проучить.
Голос Моник повысился:
– Это не значит, что ты должен его избить!
– Ты добилась своего с телом Шанель, – я злобно сощурился на нее. – Но в этом вопросе ты своего не получишь. Даже не надейся.
Чен неловко поправил очки.
– Что там с телом Шанель?
От боли скрутило живот.
– Приготовь все для того, чтобы утром передать Шанель семье Джонс.
Чен открыл рот, пораженный до немоты.
Я сглотнул, подавляя очередную волну тоски.
– После ужина я займусь Даком... А потом... этой ночью я попрощаюсь с Шанель. И вообще, – я тяжело выдохнул, – на сегодня с тренировками все. Мне нужен, блядь, перерыв.
Чен закивал.
– Ладно... Но ты точно сказал, что мы передаем тело Шанель? Верно?
– Да. Завтра утром.
– Хорошо, – Чен снова кивнул. – Очень хорошо. Тогда отдыхай.
– Сегодня нас никто не беспокоит. Никто. Даже ты, Чен. Если кто-то посмеет, я лично об этом позабочусь.
Я взял Моник за руку и увел ее прочь.
Глава 30
Мокрое безумие
Моник
Лэй повел меня вперед, и вот я ступила в место, которое оказалось куда волшебнее всего, что я когда-либо могла себе представить.
Честно говоря, на Горе Утопии я еще ни разу не бывала, только видела ее издалека, когда проезжала в Парадайз-Сити.
А теперь мы неспешно шли сквозь раскинувшийся перед глазами лагерь. Палатки, окрашенные в спокойные оттенки синего, ровными рядами рассыпались по каменистой земле.
Повсюду – группы полуголых мужчин. Их тела играли мускулами, а движения были точными и отточенными, словно в танце.
И все до одного были чертовски горячими.
М-м-м.
Я не смогла сдержать легкое возбуждение, вспыхнувшее у меня в животе, пока смотрела на них.
Лэй перехватил мой взгляд и ухмыльнулся:
– Нравится, что видишь?
Я вспыхнула, застигнутая врасплох:
– Я... ну... Они просто очень... подтянутые.
Лэй тихо рассмеялся:
– Смотри, а то еще навлечешь на них беду.
– И с чего бы тебе вредить этим парням? – прищурилась я.
– Из-за того, как ты на них пускаешь слюни.
– И почему ты вообще собираешься это делать, Хозяин горы? – фыркнула я, недовольно цокнув языком. – Я вообще-то просто наслаждаюсь видом.
Его ухмылка стала шире:
– Ах, вот как ты это называешь?
– У тебя, между прочим, целый гребаный гарем. Не строй из себя ревнивца.
Пока мы шли дальше, я не могла отделаться от ощущения восторга перед красотой этого места. Воздух был сладким и чистым, солнце ласкало кожу своим теплым светом. Я чувствовала себя живой, по-настоящему живой – впервые за долгое время.
Мы прошли мимо группы женщин, тренировавшихся в стрельбе из лука. Их движения были плавными и точными, словно у танцовщиц: они легко натягивали тетиву, сосредоточенно следя за мишенями.
Пара девушек бросила в нашу сторону взгляды и что-то зашептала.
Мы не останавливались.
Я посмотрела на Лэя:
– Ты часто сюда приезжаешь тренироваться?
– Да. Примерно, раз в четыре месяца.
– Зачем?
Лэй задержал на мне взгляд:
– Это место покоя для «Четырех Тузов». Здесь мы обретаем тишину среди хаоса.
– То есть, своего рода ретрит?
– Да, – кивнул он. – К тому же считается, что духовный и ментальный рост начинается тогда, когда мы отключаемся от внешнего мира и проводим время на природе.
В его голосе звучало глубокое уважение.
– Мой отец однажды медитировал здесь тридцать дней подряд, полностью отрезанный от остального мира. Именно здесь он овладел Спиралью Лазурного Дракона.
По спине пробежала дрожь любопытства.
– Что это такое? – спросила я.
– Опасный прием.
– Ты когда-нибудь покажешь мне, как он выглядит?
Не говоря ни слова, он отпустил мою руку. В следующую секунду его тело закружилось в стремительном вихре. Лэй трижды резко развернулся вокруг своей оси, двигаясь с такой плавной мощью, что у меня захватило дух.
Да ну нахрен!
Последний поворот он завершил мощным ударом кулака, который рассек воздух, а затем, словно взлетев, отбил ногой в прыжке. От силы его движений поднялась такая волна ветра, что меня буквально отбросило назад.
Я пошатнулась:
– Охренеть.
Лэй приземлился на ноги, тяжело дыша.
– Это и есть Спираль Лазурного Дракона.
Я моргнула.
Показ длился всего несколько секунд, но он навсегда врезался в мою память.
Я сглотнула:
– Я вообще-то в полнейшем восторге.
– Да? – он снова подошел ко мне.
– Еще бы, черт возьми.
Он взял меня за руку, окутывая своим теплым прикосновением.
– Забавно, – сказал он, – мой отец сам придумал этот прием, но так и не научился нормально защищаться от него.
– То есть... ты собираешься использовать это против него в бою?
Лэй поднял взгляд к небу, где в вышине парили две черные вороны.
– Да. Таков план.
Он снова повел меня вперед. Но каждые несколько шагов все равно поднимал глаза вверх, снова и снова следя за птицами.
Ему предстоит пережить столько всего на этой неделе. Все это просто полный пиздец.
Острое чувство вины защемило меня изнутри.
Так сложно было примирить нежность этого момента с той жестокой откровенностью, которую я вывалила на него всего несколько минут назад.
А вдруг я зашла слишком далеко?
Я заставила Лэя столкнуться с болезненной реальностью, с необходимостью отпустить тело Шанель. И хоть каждое мое слово было правдой, чувство вины за то, что я надавила на него, продолжало терзать меня.
Правильно ли я поступила, мама? Разве ты сама не сказала бы мне, что об этом нужно было поговорить?
Конечно, ответа не последовало.
Но я все равно размышляла.
Кто я такая, чтобы предъявлять ему такие ультиматумы?
Я знала Лэя совсем недолго, а уже умудрилась перевернуть его жизнь с ног на голову, разрушить его странный способ справляться с болью и заставить посмотреть правде в глаза, по-настоящему, а не убегая от нее.
Но ведь это правильно... правда?
Он держался не за живую память, а за мертвый груз. Тело Шанель стало для него не спасательным кругом, а якорем, тащившим его все глубже в бездонную пропасть горя.
Она заслуживала покоя.
И он тоже.
Я просто хотела, чтобы он исцелился. Чтобы смог вернуться к жизни. И если для этого мне суждено стать в его истории злодейкой... ну что ж. Так тому и быть.
К черту все.
Я начала заботиться о нем гораздо глубже, чем могла себе представить.
Поэтому я не отпускала свою вину за то, что подтолкнула его к переменам. Да, это была горькая пилюля. Но я готова была ее проглотить. Потому что Лэю нужен был не человек, который вечно будет ему поддакивать. Ему был нужен друг, соратник, тот, кто вытащит его с края пропасти, а не подтолкнет к падению.