И я была решительно настроена стать этим человеком. Во что бы то ни стало.
Лэй сжал мою руку, возвращая меня в реальность.
– О чем ты думаешь? – спросил он тихо.
Я глубоко вздохнула и подняла на него глаза:
– Я просто... переживаю за тебя. И за грядущий бой.
Его лицо оставалось непроницаемым.
– Будет тяжело. Но я должен это сделать. Ради Шанель. Ради своей семьи. Ради своих людей.
– Я знаю, – кивнула я. – И я буду рядом. Что бы ни случилось.
Он улыбнулся:
– Это будет куда приятнее, чем если бы ты надрала мне задницу за нападение на Бэнкса.
Я усмехнулась:
– Я вообще-то не шутила.
Он рассмеялся:
– Я знаю.
Хотя, если честно, я не представляла, как бы смогла надрать ему задницу.
Мы снова шли молча, впитывая в себя звуки и запахи лагеря. В воздухе витал аромат костров, доносился смех и оживленные разговоры.
Меня накрыло теплой волной умиротворения.
Я была так рада, что мы уладили все, и что я осталась здесь.
Правда, впереди меня ждали еще непростые разговоры: надо было поговорить с Бэнксом, рассказать ему о папе, заняться организацией похорон. И еще сообщить новость своим сестрам.
Ком в груди начал тяжело разрастаться.
Я попыталась отогнать все тяжелые мысли и сосредоточиться на настоящем.
Лэй повел меня вперед:
– А вот и наше место на ближайшие дни.
– Ладно, – я огляделась.
Ну конечно, его палатка оказалась больше и просторнее всех остальных. Огромная синяя конструкция резко выделялась на фоне каменистого ландшафта Горы Утопии.
Лэй подвел меня ко входу, откинул полог и открыл внутреннее пространство.
– Ну что ж, – сказала я и вошла внутрь.
Кровать здесь была просто гигантской, заваленная множеством одеял и подушек небесно-голубого цвета. Она занимала почти всю палатку. Я широко раскрыла глаза от неожиданности, и с моих губ сорвался нервный смешок.
– Не ожидала увидеть тут такое, Лэй, но, наверное, должна была догадаться, – я подошла к кровати и провела пальцами по тонкой вышивке на одеялах. – Красиво.
На его лице расплылась довольная улыбка:
– Я люблю комфорт. Кстати, сзади есть отдельная палатка с единственным, работающим туалетом на всей горе.
Я огляделась по сторонам:
– А мыться где будем?
Он усмехнулся:
– Пойдем, я тебе покажу.
Я пошла за ним из палатки.
Мы обошли большую конструкцию с другой стороны.
Всего в нескольких шагах от нее я услышала тихое журчание воды.
Ого.
Чистый ручей извивался вниз по склону горы, сверкая в лучах заходящего солнца. По берегам лежали огромные валуны, создавая ощущение уединения.
Лэй указал на воду, и я, наконец, все поняла – на моем лице вспыхнула улыбка с легкой примесью недоверия.
– Вот наша ванна, Моник.
– Ручей? – переспросила я.
– Там дальше есть баня, – кивнул он. – Мы как раз там разговаривали. Но, поверь, тебе больше понравится мыться в ручье.
Я посмотрела на него с сомнением:
– Не знаю, Лэй...
– Почему нет?
Я подошла ближе:
– На словах это звучит, конечно, охрененно. А на деле, ты заходишь в воду, а вокруг тебя плавают всякие живые твари.
Он рассмеялся.
Я обернулась к нему, наслаждаясь мелодией его смеха. И подумать только, всего несколько минут назад мы говорили о тяжелых, болезненных вещах.
Он звучал счастливым... хотя бы сейчас.
Я тяжело выдохнула:
– Знаешь что? К черту все. Попробую искупаться в этом ручье и посмотрим, что выйдет.
– Подсядешь на него, – заверил Лэй.
– Ну-ну, посмотрим, – усмехнулась я.
Он посмотрел за нашу спину.
Там стояла только наша большая палатка. Кругом – камни и деревья, надежно укрывающие нас от взглядов остального лагеря.
Он снова посмотрел на меня, и облизнул губы.
– Давай развлечемся.
Я приподняла брови:
– И что за развлечения ты предлагаешь?
– Самые лучшие, – хмыкнул он.
– И зачем ты так облизываешь губы?
– А что, я не могу облизать губы?
Я внимательно за ним наблюдала.
А этот мужчина был чертовски хорош собой. Солнечный свет играл на каждом рельефном слое мышц, обтягивавших его руки, грудь и талию. Удивительно, как я вообще умудрилась держаться, когда мы говорили о Шанель, ведь все это время мои глаза сами собой падали на заметную выпуклость в его штанах.
– Похоже, это будет единственное мое свободное время за всю неделю, – сказал он, и его улыбка стала дьявольски опасной, такой я ее еще не видела. Потом он кивнул в сторону ручья:
– Пойдем, устроим себе мокрое безумие.
То, как он это произнес... У меня между ног все запульсировало.
Я метнула взгляд на весело журчащий ручей, а потом – на его чертовски хитрое лицо.
Он снова облизал губы, и у меня моментально затвердели соски.
Господи боже...
Угасающая теплота солнца и оторванная от мира тишина вокруг все сильнее манили меня.
– Так... – протянула я. – Ты хочешь, чтобы мы поплавали?
В его глазах заплясали озорные огоньки.
– Пойдем со мной, промокнем вместе.
Я посмотрела на свою одежду:
– Надо проверить, положили ли мне купальник...
– Мы же лучшие друзья, да? – с усмешкой спросил он.
Я улыбнулась:
– Да, Лэй.
– Так что там страшного в небольшой наготе между друзьями?
Кожа у меня вспыхнула жаром.
Он лениво провел взглядом по моей груди:
– К тому же я точно знаю, рыбам это будет до лампочки.
– Ты в этом уверен?
Он ухмыльнулся:
– Я здесь бывал и уже наладил контакт с местной фауной.
– И рыбы тебе такие: да без проблем, пусть люди голышом купаются?
– Именно, – расхохотался он, и его громкий, заразительный смех отозвался эхом от скал, спугнув стайку птиц в небе.
И тут он сделал нечто, от чего у меня закружилась голова. Расстегнул штаны и стянул их вниз, обнажая еще больше своего мощного тела. Тела, которое я бы с радостью боготворила долгие годы. Его талия была каменной. Бедра – такими крепкими и широкими, что я могла бы тереться о них и кончить за считаные секунды. На самом деле, мне хотелось попробовать это прямо сейчас.
А выпуклость в его трусах была толстой, длинной и чертовски возбуждающей.
Господи Иисусе, вот это чудо, сотворенное своими руками.
– Видишь? Ничего особенного, – усмехнулся Лэй и отбросил штаны в сторону.
На нем остались только темно-синие боксеры.
– Если тебе неловко, мы не обязаны раздеваться совсем, – добавил он.
Я сглотнула.
Его голос стал грубее, хриплым:
– Но кое-что ты все-таки снимешь.
Мое сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу.
Я скинула кроссовки:
– А ты отвернешься?
– Да ни за что, – усмехнулся он, и его взгляд скользнул ниже по моему телу. В его тоне прозвучал немой вызов:
– Помочь тебе?
– Нет. Я справлюсь сама, – выдохнула я.
Хотя меня и охватывала бешеная нервозность, в ней жила еще и волнующая дрожь, настоящее предвкушение.
Я не врала тогда, когда сказала, что хочу быть рядом с ним. Хотела близости, дружбы... а, может, и чего-то большего.
Мы уже видели друг друга в самых страшных состояниях. Я – вся в крови, загнанная отчаянием на край крыши. Он – отчаянно цепляющийся за безжизненное тело своей возлюбленной, не в силах отпустить.
После всего этого... что нам могла сделать простая нагота?
Мы открыли друг другу самые темные уголки своих душ, и нашли не осуждение, а сострадание и любовь.
Медленно, чувствуя, как каждая клеточка дрожит от страха и возбуждения, я сняла одежду, оставшись в одном лифчике и трусиках.
И все же его неотрывный взгляд только разжигал во мне это дерзкое волнение. Лэй наблюдал за каждым моим движением, сжав кулаки по швам.