– Счастье. Спокойствие. Совершенство. И еще... много других чувств, – его голос стал мягче.
Я улыбнулась:
– Знаешь... я чувствую то же самое.
Каждая неделя после смерти мамы была для меня только борьбой. Бесконечная суета, выживание. Я думала, что почувствую такой покой только тогда, когда моя младшая сестренка закончит школу и уйдет из дома.
– Ты много работала, – сказал он.
– Очень.
Его взгляд потеплел:
– Я сделаю так, чтобы у тебя была помощь с сестрами. С этого момента.
– Ч-что ты имеешь в виду? – запнулась я.
– Все, что тебе нужно. Горничные. Репетиторы. Шеф-повар. Дворецкий. Что угодно.
– Эм... не думаю, что мне когда-нибудь понадобится все это, но спасибо, – улыбнулась я. – У меня уже есть дом от твоего отца и деньги.
– Но ты заслуживаешь весь мир.
Щеки мои предательски залились румянцем от его слов.
– Спасибо тебе, Лэй.
– Нет, Моник, это тебе спасибо, – ответил он тихо.
Наши тела были так близко.
Я чувствовала, как от него исходит тепло, такое живое, обжигающее, особенно на фоне прохладной воды.
Он не сводил с меня глаз, в их глубине отражались чувства, которые стремительно нарастали и во мне.
Наше дыхание смешивалось, сердца стучали в унисон.
Его ладонь нежно скользнула по моей руке, вызывая по коже мурашки, не имевшие ничего общего с холодом воды.
Пальцы мягко скользнули вверх, к моему лицу – его прикосновение было одновременно нежным и страстным.
– Я уже говорил тебе, что ты невероятно красивая? – прошептал он.
– Кажется, да, – ответила я с дрожащей улыбкой.
На его лице расцвела глуповатая, счастливая улыбка – такая непривычная после его обычного облика Хозяина горы.
– Я должен сказать это снова, – его голос стал хриплым. – Ты чертовски красивая, Моник.
Сердце мое забилось быстрее.
Его взгляд стал серьезнее.
– Вчера... почему мне так легко удалось забрать тебя?
Вода тихо плескалась вокруг нас.
Я растерянно приподняла брови:
– Что ты имеешь в виду, Лэй?
– Должно было быть больше людей, чем только твой кузен, которые искали бы тебя.
Я рассмеялась:
– Ты хочешь спросить, почему у меня нет парня или жениха? Только не говори, что ты реально интересуешься: "Что с тобой не так?"
– Нет, – его лицо резко изменилось.
Как всегда, перемена была мгновенной: улыбка исчезла, брови сошлись на переносице.
– Меня больше волнует, есть ли кто-то, кто тебе нравится.
– Оу, – я покачала головой. – Нет. Никого.
– Совсем никого?
– Я была слишком занята, чтобы думать о свиданиях или о чем-то, кроме счетов.
– А теперь у тебя чемодан денег и собственный дом.
– Ага, – я пожала плечами. – Может, когда я наконец устрою своих сестер и себя, вернусь на рынок и снова начну встречаться.
– Хммм...
– Хммм? – переспросила я.
– Думаю... как бы я к этому отнесся. Смотрю в будущее и пытаюсь решить.
Я рассмеялась:
– И как ты к этому отнесешься? По-моему, это вообще не имеет значения, Лэй.
– Имеет. Особенно если ты будешь жить на Востоке. Твои свидания? И это еще при условии, что я не приставлю к тебе охрану.
– Ты не приставишь.
Он облизал губы:
– Возможно, приставлю. И, скорее всего, дам приказ ломать шею любому мужчине, который подойдет к тебе ближе, чем на три метра.
– Лучшие друзья не мешают друг другу в личной жизни.
– Ты в этом уверена?
Прежде чем я успела ответить, он обхватил меня руками, и наши губы слились в яростном, безудержном поцелуе.
Я утонула в его страсти.
Наши языки переплелись в интимном, безмолвном танце.
Удовольствие разлилось по каждой клеточке моего тела.
Лэй тихо застонал, его ладони скользнули по моим изгибам, словно он пытался запомнить каждую линию, каждый сантиметр моей кожи. С каждой секундой его прикосновения становились все настойчивее, пока мы не оказались полностью поглощены поцелуями.
Вода бурлила вокруг нас.
Мы исследовали тела друг друга с легкостью и страстью, будто были созданы для этого момента. Капли воды стекали по нашей коже, словно россыпи драгоценных камней. В тишине, помимо журчания ручья, слышались только наши сдержанные стоны и приглушенные вздохи.
Я провела руками по его твердой, мускулистой груди.
Боже мой. Как же он ощущается...
Он обхватил мои груди своими большими ладонями.
И вскоре начал игриво поддразнивать мои влажные, затвердевшие соски, сводя меня с ума от наслаждения.
Эти ощущения были просто опьяняющими.
Он прошептал мне в губы:
– Твое тело – совершенство.
– Оно полностью твое... на эти дни, – выдохнула я.
– Только на эти дни? – простонал он, прикусывая мою нижнюю губу. – Ты действительно так думаешь?
Я растаяла в его объятиях, не в силах сопротивляться нашему притяжению.
Так глубоко.
Так мощно.
Так чертовски интимно.
Я опустила руки ниже, обхватила его твердый, налитый член и сжала в ладонях. Из его груди вырвался низкий, первобытный стон, пронесшийся между нами, словно удар молнии.
Пожалуйста, отдайся мне.
Я тянула и скользила по его длине, чувствуя, как в ответ мое тело трепещет от желания.
Мой клитор набух, заливаясь сладкой болью ожидания.
И в следующую секунду его пальцы скользнули вниз – туда, между моими ногами, и начали ласкать мой пульсирующий бугорок.
Вздрагивая, я оторвалась от его губ и надула губы в безумном, сладком желании.
– Ох... да ну тебя, Лэй. Это безумие.
Его веки тяжело опустились, взгляд потемнел от страсти.
– Если бы у меня были яйца, они бы уже посинели от нетерпения. Перестань меня дразнить.
Он ухмыльнулся:
– Ты правда думаешь, что я тебя дразню?
– Не знаю... но если ты надеешься, что я буду спокойно лежать с тобой в постели этой ночью и не попытаюсь тебя изнасиловать – ты глубоко заблуждаешься.
Лэй наклонился ближе и облизал капли воды на моей шее.
Это было долгое, медленное, обжигающее полизывание, и я поняла: может, он и девственник, но языком он точно знает, что делать.
Мое тело задрожало от предвкушения.
– Ох, блядь...
– Дразню тебя? – его голос стал хриплым. – Может, стоит отнести тебя в кровать и прояснить это недоразумение?
Я вся задрожала:
– Пожалуйста... Хозяин горы.
Глава 33
Этот самый момент
Лэй
Где-то глубоко внутри меня шла жестокая война.
Я разрывался между желанием и верностью.
Между прошлым и настоящим.
Шанель не отпускала меня. Обет любить ее все еще отзывался эхом в самом сердце.
А тем временем в моих руках была Моник – мокрая, соблазнительная, чертовски теплая. Она заставляла меня смеяться, улыбаться, дарила ту редкую для меня тишину внутри.
И все же я не мог игнорировать присутствие Шанель. Она была моей настоящей навязчивой идеей, доказательство тому лежало всего в нескольких метрах от ручья, у которого я целовал Моник: тело Шанель, спрятанное в палатке.
Разве я не должен сейчас стоять на коленях рядом с ней, умоляя о прощении?
Было ли это неправильно – хотеть другую?
Искать утешение, тепло, желание в чужих объятиях?
Бремя моей девственности тяжело давило на сознание. Она была символом моей любви к Шанель. Несостоявшейся. Обещанием, которое я так и не смог сдержать.
Отдать ее Моник казалось предательством. Нарушением нашей священной связи.
Но Моник была гораздо больше, чем просто объект моего вожделения.
Она была маяком надежды в бушующем море моего отчаяния. Живым, дышащим доказательством того, что даже перед лицом безысходности мир продолжает двигаться вперед.
Ее смех напоминал о радости. Ее страхи говорили о нашей общей человеческой природе. А ее сострадание показало мне, насколько сильной может быть настоящая дружба.
Каждый раз, глядя на Моник, я видел не только ее завораживающую красоту, но и пульсирующую внутри нее силу жизни.