Это было нечто невообразимое.
Запредельное.
К черту мой гарем. Вот чего я хочу. Вот что мне, блядь, действительно нужно в жизни. Моник... в моей постели. Каждую гребаную ночь.
Я скользнул губами вниз, к ложбинке между ее грудями, и глубоко вдохнул ее аромат.
Из горла вырвался темный, низкий стон.
Моник застонала от удовольствия, когда я вновь прижался губами к ее соску, дразня другой рукой.
Мне придется держать ее рядом с собой дольше, чем мы договаривались.
Потеряв голову, уже окончательно подсев на нее, я оторвался от ее губ и выскользнул пальцами из ее лона.
Она затрепетала в моих руках:
– Б-боже, Лэй...
Мне чертовски нравилось слышать свое имя на ее губах.
– Тебе нравится?
– Да... – выдохнула она, запыхавшись. – Но... мне все время кажется, что сейчас кто-то постучит и прервет нас.
– Этот кто-то умрет.
Она хихикнула:
– Прекрати.
– Я не шучу, – проговорил я, скользнув взглядом по ее телу. – Я хочу попробовать каждый дюйм тебя на вкус.
Ее тело вновь дрогнуло.
– Я девственник, – я снова посмотрел ей в глаза, – но кое-чему научился у своего гарема.
Она широко распахнула глаза:
– Серьезно?
– Более чем.
– Чему именно?
Я нежно провел ладонью по изгибу ее бедра:
– Было бы скучно просто рассказать.
Она прикусила нижнюю губу.
– Лучше я тебе это покажу.
– О да... – прошептала она.
Я начал медленно спускаться вниз по ее телу, оставляя за собой дорожку мягких поцелуев.
По ее шее.
По округлым линиям груди.
Моник застонала.
Жадно, с наслаждением, я задержался на ее плоском животе, усыпая кожу поцелуями.
Она вся задрожала от удовольствия.
И тогда я продолжил путь, опускаясь все ниже, пока не остановился у нежной выпуклости ее лона.
Пальцы Моник вплелись в мои волосы.
Срань небесная. Она такая мокрая.
Я с наслаждением любовался ее гладкой, аккуратно выбритой киской.
В теплом свете ее щелочка поблескивала влажным соблазном. Клитор выглядывал из складок, как спелый плод, готовый к моим губам.
Мой член дернулся.
Я осторожно раздвинул ее лепестки пальцами, обнажая мягкую, влажную плоть.
Пальцы чуть подрагивали, когда я прикоснулся к ней.
Я хотел только одного, потеряться в ее наслаждении, почувствовать, как она дрожит под моей лаской, как ее дыхание сбивается, когда я начну ее пробовать.
В эти дни Моник принесла в мою жизнь столько покоя. Столько света среди моей тьмы.
Она заслуживала только самого чистого, безудержного блаженства. И я был намерен подарить его ей.
Медленно, не отрывая взгляда, я положил руку на ее бедро.
Ее кожа была теплой, гладкой, а мышцы под моими пальцами трепетали.
Я поднял взгляд на Моник и заметил, что она внимательно за мной наблюдает.
Ухмыльнувшись, я произнес:
– В боевых искусствах приемы часто называют в честь стихий, животных или других явлений природы.
Она раскрыла рот от удивления, явно не понимая, куда я клоню:
– О-кей...
– Эти названия помогают создать яркий образ техники в действии. – Я положил палец на ее клитор и начал мягко водить по нему, едва касаясь.
Моник выгнулась, тяжело дыша:
– О-о, черт...
– Такие имена еще выполняют и обучающую роль, – продолжил я, скользнув пальцем ниже, в ее влажное, горячее лоно, погружаясь в ее нежный рай.
Все мое тело звенело от нарастающего безумия.
Но как-то мне удалось удержаться.
– Связывая прием с определенным образом или понятием, легче запомнить нужные движения и передать дух стиля.
– О-о...
Я вытащил палец и облизал с него ее влагу.
Сума сойти. На вкус она была просто божественна.
Я вынул палец изо рта и пристально посмотрел на нее:
– Ты понимаешь?
Грудь Моник тяжело вздымалась. Ее голос был едва слышен:
– Я-я не совсем понимаю, к чему ты ведешь... но я вся твоя.
Я криво улыбнулся, чуть прищурившись:
– Существует древний трактат под названием «Раскрытие Великолепных Цветов».
– О-кей...
– Этот текст посвящен искусству чувственности.
Она моргнула:
– Ого.
– Я хочу показать тебе то, чему меня обучили девушки из моего гарема.
– Я...я согласна на все.
– Тогда начнем.
Я зарылся лицом между ее ног, глубоко вдохнул ее аромат, и начал Танец Пламени Дракона.
Глава 34
Симфония удовольствия
Лэй
Танец Пламени Дракона требовал абсолютного владения ритмом языка.
В моем гареме Сюи учила меня видеть в женском лоне танцпол – место, где можно исполнить самый интимный балет.
Движения языка должны были подстраиваться под мелодию ее желания.
Быстрые, огненные касания к клитору, за ними тягучие, медленные облизывания, чтобы разжечь пламя еще сильнее.
– О, блядь... – простонала Моник, ее бедра задрожали у моего лица.
Ее вкус сводил с ума, и мне с трудом удавалось сохранять концентрацию. Хотелось потерять голову, зарыться в нее лицом, с жадностью втягивать ее аромат и сосать клитор до исступления.
Но каждый взмах языка должен был быть выверен – длинный, ласковый, насыщенный, но ни в коем случае не слишком резкий: иначе пламя перегорит.
Слишком медленно, и оно погаснет.
Главное – сохранить ритм. Ритм, в котором страсть превращается в волны удовольствия, прокатывающиеся по телу Моник.
Все пошло по плану, я тут же услышал ее тихий, сладкий стон.
Этот звук я впитывал, как спокойный рассвет.
Мой член болезненно пульсировал.
Соберись. Сейчас речь не о тебе. Покажи, на что ты способен.
Это была миссия высшего уровня.
Я не просто собирался довести Моник до экстаза, я намерен был делать это снова, и снова, и снова, пока она, черт возьми, не забудет, как ее зовут.
– О, боже... – простонала она, вцепившись в мои волосы и двигая бедрами в такт моему языку.
Мои руки скользнули под нее и сжали ее мягкую, податливую задницу, пока я обводил языком все более широкие круги вокруг набухшего бутона, переходя к удару «Тигриный взмах».
Ммм...
Я убедился, что мой язык достаточно мокрый, до чертиков мокрый, и начал действовать, как тигр: быстро и точно.
Без хаоса.
Только целенаправленно, сосредоточенно, с выверенной точностью, чтобы найти каждую ее чувствительную точку.
– Ох! – закричала Моник.
Вот он, ее центр.
Я сосредоточился на этой зоне, работая языком.
– Аааааааа!! Ооооооооо!!
Я хотел, чтобы она почувствовала мои движения до самого сердца.
Она тяжело вздохнула.
Ее дыхание стало рваным.
Я углубился сильнее, ускоряя ритм, пока ее тело не содрогнулось, и она не закричала:
– Лэй!
Вот так. Да.
Я отстранился на пару секунд, облизывая губы, наслаждаясь вкусом ее сладкой киски.
Когда я поднял взгляд, Моник смотрела на меня сверху с раскрасневшимся лицом. В ее глазах полыхала жажда. Нижняя губа дрожала.
Все мое тело звенело от желания.
– Скажи мне кое-что, Моник...
Она разомкнула губы.
Я медленно ввел палец в ее насквозь мокрую киску.
– Хочешь еще моего языка?
Она начала двигаться в такт моим движениям, палец скользил в ней и обратно.
– Ты, блядь, прекрасно знаешь, что я хочу еще.
Я ухмыльнулся:
– Тебе нравится, как я целую твою киску?
– Господи, да. Только не останавливайся.
Из моей груди вырвался темный, хриплый стон, и я вновь вернулся к ее влажному сокровищу, вытащив палец и начав демонстрировать поцелуй Феникса.
Я провел языком медленно, мягко по ее складкам, едва касаясь клитора, но оставляя за собой горячий след.
Язык должен был двигаться, как перо феникса, неуловимо, но дразняще, пробуждая каждую чувствительную точку легчайшим прикосновением.