И только когда буря утихла, Моник медленно отстранилась.
Я смотрел на нее, будто в тумане, зная, что только что по-настоящему прикоснулся к ее дикой, грязной стороне.
И мне до дрожи хотелось узнать ее еще глубже.
В ее глазах горел хищный огонь, как у хищницы, только что отведавшей особенно вкусную добычу. Даже вспотевшая и раскрасневшаяся, она была потрясающе красива.
– Ну как тебе?..
– Настолько хорошо, что мне хочется достать наручники и…
– Даже не начинай, Лэй. – Она поцеловала мой член и медленно поползла ко мне.
Я сразу же обнял ее, прижал к себе так крепко, как только мог.
– Ммм… – Она устроилась, положив голову мне на грудь.
Мое сердце наполнилось теплом. Ее тело прижалось к моему, и это было нечто особенное.
Настоящее. Захватывающее дух. Совершенное.
Боже...
Мы молчали. Я просто лежал, впитывая этот момент, эту близость.
Почему это так… хорошо?
Безмолвный, я лежал с открытыми глазами и приоткрытым ртом.
Я чувствовал себя живым.
Настоящим.
Наполненным блаженством.
В голове крутились десятки вопросов.
Это все просто потому, что я кончил? Или дело в том, как она это сделала? Почему у меня кружится голова, сердце колотится, а по венам хлещет адреналин?
И чем больше я пытался успокоиться, тем больше вопросов подступало.
Почему у меня будто пылает душа? Почему глаза на мокром месте, и я вот-вот заплачу, хотя я счастлив и совсем не грустный?
И тогда пришел самый странный вопрос.
Чем отличается Моник от моего гарема и даже Шанель? О нет. Шанель... Она видела??
Чувство вины пронзило меня.
Тем не менее, я прижал Моник еще крепче.
Она тихо посапывала, а я бережно провел рукой по ее щеке, наслаждаясь шелковистой гладкостью кожи.
Я пытался вытеснить вину – но она только росла, не давая отвернуться.
Но… разве Шанель не хотела бы, чтобы я был счастлив?
Когда Шанель ушла, я был раздавлен.
Она была для меня всем. Моим солнцем и звездами. Якорем для сердца.
После нее в моей жизни осталась только гулкая пустота, и каждый удар сердца отдавался эхом этой тишины.
А потом появилась Моник.
Она была другой.
Словно глоток свежего воздуха в затхлой атмосфере моей жизни.
Светлый луч, разрезающий тьму моей скорби.
Ее смех заражал, ее дух притягивал.
И прежде чем я понял, что происходит... меня уже тянуло к ней.
Но наслаждаться этим моментом... казалось одновременно неправильным и до боли верным.
Разве не слишком рано? Тело Шанель даже не предано земле.
Я сглотнул, не зная, что делать.
Поэтому просто прижался к теплому, мягкому телу Моник и слушал, как ровно и спокойно она дышит во сне.
Пока снаружи, у палатки, кто-то громко не откашлялся.
Кто это?..
Я нахмурился.
Звук повторился.
Мужчина прокашлялся снова – низко, глухо, почти угрожающе.
Что за хрень?..
Кто-то явно хотел привлечь мое внимание, но не осмеливался разбудить по-настоящему.
Что ж... хотя бы дали нам немного времени, чтобы я мог почувствовать себя живым.
Осторожно высвободившись из объятий Моник, я поднялся, схватил запасное одеяло и обернул его вокруг бедер, прежде чем выйти наружу.
Все тело ломило, и я даже не знал, это из-за утренней тренировки или от того оргазма, который подарила мне Моник.
Я провел рукой по волосам, стараясь вернуть себе хоть крупицу облика Хозяина горы.
Увы, Моник свела меня до простого смертного.
Ну вперед.
Босиком я вышел в прохладный горный воздух.
В нос ударил пряный запах сосны.
Под ногами приятно холодила трава.
В нескольких шагах впереди стоял Дак.
И, к моему удивлению, он выглядел как темная, угрожающая фигура на фоне величественных гор.
Обычно беззаботное выражение сменилось сосредоточенным, почти задумчивым.
Его взгляд был отстраненным, а на лбу и щеке виднелись белые пластырные квадраты – наверное, прикрывали свежие швы.
К моему удивлению, Дак ничего не сказал. Просто стоял и смотрел на меня в этой жуткой, звенящей тишине.
Он что, поехал после драки с бандой с Роу-стрит?
Это было странно. Мой кузен даже в самых дерьмовых ситуациях находил, чем пошутить.
Я вгляделся в него.
В руках он сжимал два маленьких свертка ткани, и я понял, что это наша с Моник одежда, которую мы оставили, когда вдруг решили искупаться голыми.
Сколько он тут уже стоит?..
Еще страннее было то, что Дак не двинулся ко мне, как делал бы обычно. Не пошел со своей привычной расслабленной походкой, не нарушил тишину своим теплым, раскатистым смехом.
Он просто стоял, держа одежду так, будто пытался сложить из нее какую-то головоломку.
Я посмотрел ему в лицо, и увидел то, чего не ожидал.
Сжатая челюсть, плотно сжатые губы. И взгляд – тяжелый, пронзительный. В нем плескалось чувство, на распознавание которого мне потребовалась секунда.
Это... раздражение?
Боль?
Ревность?..
Он опустил взгляд на одежду, тяжело вздохнул, а потом перевел глаза с вещей в руках на одеяло, обернутое вокруг моей талии.
В его взгляде читался молчаливый вопрос.
Только Чен и Дак умели так смотреть. Никто другой из «Четырех Тузов» не получал от меня столько терпения.
Я сжал челюсти, скрестил руки на груди:
– Хочешь что-то сказать?
Дак кивнул.
– Тогда говори.
Он усмехнулся.
– У тебя есть гарем.
– Я в курсе.
– Если тебе нужен секс, иди к ним.
Я почувствовал, как внутри поднимается ярость. Наклонил голову вбок:
– Это, по-твоему, мой единственный вариант?
Его взгляд не был обвиняющим, но в нем плескалась боль – та, что заставляла меня чувствовать себя не в своей тарелке.
– Моник заслуживает большего, чем быть временной заменой Шанель.
Эти слова выбили почву из-под ног.
– Я не…
– А ты вообще способен полюбить Моник? – Голос Дака звучал не так, как обычно. Ни следа от прежней легкости и насмешливости. И что-то внутри меня треснуло. – Ты способен, Лэй?
Я сглотнул:
– Это нечестно. Я только что потерял Шанель… и… только познакомился с Моник.
К своему удивлению, я увидел, как Дак пошел прямо на меня.
Какого хрена?..
Я разжал руки, гадая, что он вообще собирается делать.
Он молча всунул мне свертки в грудь:
– Я буду на ринге. Жду. Одевайся. Закончим разговор там.
Я моргнул, взял одежду:
– Это вообще ты под раздачу попал. На твоем месте я бы не спешил с вызовом.
Дак ничего не ответил, просто развернулся, сжал кулаки и тяжело зашагал прочь.
Ты, блядь, серьезно?..
Насупившись, я развернулся и пошел обратно в палатку с одеждой в руках.
К счастью, Моник все еще спала и не слышала этот разговор.
Потому что, возможно, у нее возникли бы те же вопросы, что и у Дака.
А у меня... не было ни единого ответа.
Вздохнув, я положил одежду на стол. Мои вещи Дак просто скомкал в бесформенный ком.
Я отложил их в сторону.
А вот одежду Моник он аккуратно сложил: лифчик лежал сверху, под ним – штаны, топ и носки.
Я приподнял брови.
Так, стоп. Лифчик. Носки. Штаны. Топ. А вот...
Я аккуратно разобрал ее стопку и начал искать.
Нет… Он не мог…
Я перерыл и свою одежду, пропавшего предмета там тоже не было.
Он что, спиздил ее трусики?..
Гнев вспыхнул во мне, как дикая вспышка.
Все. Эти швы я точно разнесу к хуям.
Быстро, почти вслепую, я кинулся на другую сторону палатки – одеваться.
Бонусный эпилог от лица Дакa.
