Саше Решетникову дано все, что только можно дать человеку, подумала она, вспоминая о вчерашней встрече. Ну конечно, Рита прикрыла глаз и поджала губы, пройдясь кисточкой в последний раз, не мог он на нее смотреть в школе. Зачем она ему такая, какой была? Но воспитанный, ни в чем никогда не нуждавшийся мальчик был хорош со всеми, а она в него тайно влюбилась. «Руби дерево по себе», — снова проскрипел в ушах голос матери, когда она заподозрила в дочери чрезмерное возбуждение при имени Саша Решетников. Рита хорошо помнила, как она едва не отрезала свою толстую длинную косу, когда девчонки начали стричься чуть не под ноль, потому что прошел слух, что Решетникову нравятся стриженые. Как потом оказалось, слух пустила Морозова, потому что у нее самой было три волосинки на голове…
Мать как будто ждала каждый день, что Рита сделает что-то не то и не так, а если это происходило, то лицо ее сияло. Большое, круглое лицо, всегда сильно накрашенное, обращенное к ней, так и вопило на весь мир: «А что я тебе говорила!»
Но Бог с ней, одернула себя Рита. Мать, такая, какой была, — это одно из условий ее жизненной задачи. Но ее больше нет. А Рита есть.
Рита засунула щеточку в футляр, закрутила и положила тушь в косметичку. А как он вчера на нее смотрел! Рита усмехнулась. Но Сорокин-то, Сорокин! Да его чуть кондрашка не хватил. Как это он запел? «Ма… Маку… Макеева».
А тоже сообразительный какой, обнимать — за деньги! Но Рита и сама не растерялась: хорош гусь, обнимать — ее, а деньги — ему. Ну и Решетников вовремя проблему разрешил, как всегда, выступил, не растерялся: кто Риту привел — тому половина. Сорока вовремя понял, что с ними не слишком-то заработаешь.
Рита улыбнулась. Взрослые, а оказались в школьной обстановке — и снова прежние привычки полезли наружу.
Хорошо, с лицом полный порядок. Еще раз она прошлась расческой по светлым волосам, которые сейчас были отпущены до плеч. Волосы густые и блестящие. Красивые волосы, ни у кого из пришедших вчера на встречу таких не было, сожгли краской, химией или, может, жизнью.
Сейчас она поедет в таксидермический салон, Петрович наверняка уже там, беседует с клиентами. Это он умеет, ей еще учиться и учиться.
Pитa вышла в прихожую и стояла, раздумывая, брать ли сегодня зонтик, потом вспомнила, что она теперь при машине, а в бардачке лежит старенький складной, на всякий случай. К тому же она научилась лихо парковаться в любой щелке, поэтому незачем таскать лишний груз в дамской, кожаной сумочке.
Затрещал телефон, резко и нагло, Рита вздрогнула и в который раз подумала, что пора его поменять на современный аппарат с мелодичным звонком.
— Алло? — сказала она, сняв трубку.
— Привет, Макушка. Это Сито-Решето.
— Здравствуй. Ты где? — удивилась она.
— В постели.
— Ага, ясно. С Мадонной.
— Ты стала такая шутница, Макушка. Просто не узнать.
— Наверстываю упущенное, — засмеялась она.
— Здорово получается. — Он тоже засмеялся, а потом, понизив голос едва не до шепота, спросил: — А… ты во всем его наверстываешь, это самое упущенное?
— Стараюсь, — не растерялась Рита ни на секунду.
— Возьмешь в компанию?
— Ой! — расхохоталась Рита совершенно откровенно. — Не смеши меня! Неужели ты хоть что-то упустил? — Она сказала это и почувствовала, что горло перехватило, она откашлялась и покраснела.
— Нс то слово, — коротко и расплывчато ответил он. — Как насчет того, чтобы встретиться сегодня вечером?
Рита помолчала секунду, потом спросила:
— А… за свои штаны не боишься?
На линии повисла тишина, потом раздался смешок, и Решетников игривым голосом проговорил:
— Сегодня я надену черные. Да и потом, сейчас везде чисто и сухо… — Как будто догадавшись, что его слова прозвучали двусмысленно и Рита могла истолковать их как намек на то, какой грязный пол был в беседке тогда, десять лет назад…
— Ты знаешь, в моем возрасте можно подхватить радикулит… на природе. Уж лучше встретимся под крышей.
Решетников засмеялся, благодарный Рите за то, что она не взъелась на него и не накинулась, как могла бы любая другая чувствительная женщина. …
— Под крышей дома твоего, — пропел он на всякий случай.
— Можно и моего, — ответила она.
— А твой…
— Мой сын? Он сейчас в лагере. Я отправила его на море. Извини, Решето, мне пора. — Она посмотрела на часы. — Где тебя подхватить в восемь?
— У твоего подъезда, — сказал он.
— Опасаешься кататься с дамой? — ехидно поинтересовалась она.