Внезапно Саша почувствовал раздражение черт побери, ведь он раненый человек, а она не спасает его, а стоит разговаривает. Да еще смотрит с насмешкой.
— Неужели не проявите хотя бы… профессиональное милосердие?
Ока фыркнула и принялась стаскивать перчатки.
— Проявлю, куда же я денусь. Йод — он, что для быков, что для мужиков. — Она пожала прямыми плечами, обтянутыми зеленым халатом, надетым на пуховый свитер из шерсти овцебыка.
Он поднял бровь, ожидая продолжения. Но услышал не развитие мысли, а вывод:
— Те и другие начинают вопить.
— Правда? Овцебыки тоже вопят?
— Ага-а… — протянула она. — Тоже. — Женщина усмехнулась. — Обещаете, стало быть, вокальное сопровождение перевязки?
Он не сразу сообразил, о чем она, но когда до него дошло, хмыкнул:
— Один — ноль в вашу пользу. Вы меня поймали.
Она засмеялась.
— Опыт. Не вы первый…
— Но я хочу быть последним, — поторопился он и многозначительно посмотрел на нее. Что ж, когда перед тобой достойный и понимающий толк в игре слов партнер, можно не ходить вокруг да около, решил Саша.
Она сощурилась и посмотрела на своего пациента.
— И о чем это вы?
— Сами знаете о чем, — бросил он и посмотрел на нее в упор, не мигая.
Он смотрел вначале прямо в глаза, потом разрешил взгляду опуститься чуть ниже, на ее губы, покрытые бледно-розовой помадой с перламутром, потом прошелся по шее, какая длинная шея, воротник свитера высокий, а еще столько неприкрытой длины, отметил он и почувствовал жар…
Потом опустил глаза, они замерли на верхней пуговице халата. Она натянулась, ей было трудно сдерживать напор высокой груди. Саша уже не чувствовал боли в левой руке, он начинал чувствовать ее совсем в другом месте и потому заставил себя оторвать взгляд от первой пуговицы и протащить его дальше, ниже.
Лучше бы он не делал этого! Вторая снизу пуговица расстегнулась, и он увидел, что на докторе нет юбки, нет брюк. А только обтягивающие бедра темно-синие тонкие леггинсы, те самые, которые так соблазнительно повторяют каждый изгиб женского тела. Ему было видно то, о чем он мог бы фантазировать… Впрочем, теперь можно фантазировать, лишь о цвете ее бедер, но после знакомства с африканками цвет только возбуждал его.
Словно догадавшись о его мыслях, доктор торопливо нашла расстегнувшуюся пуговицу и вернула ее на место, ее щеки слегка порозовели. Она, что-то пробормотала.
— Не понял, — хрипло бросил он.
— Я тоже, — засмеялась она, а щеки стали еще румянее.
Краска залила даже шею, не только ту ее часть, которая была видна Решетникову, но наверняка и ту, что скрыта под шерстью овцебыка.
— Вы не поняли, что сами сказали? — допытывался он, довольный тем, что инициатива уже у него в руках. Дальше нужно наступать, чтобы прийти к намеченной цели. При этом можно городить всякую чепуху, потому что в таком состоянии для женщины важны интонации, а не слова с их разнообразным смыслом.
— А с вами такого не бывает? — проговорила она, заматывая бинт.
— Когда не понимаешь, что происходит, то, конечно, не можешь выразить словами.
— Ну, вот видите, уже нашли что-то общее.
— А сколько еще найдем, — самонадеянно пообещал Саша.
— Вы не слишком самоуверенны? — Она отпустила его руку. Рука дернулась от неожиданности и упала вдоль тела.
— Больно, доктор, — поморщился он.
— Простите. Не говорите больше ничего под руку, ладно? Потом поговорим.
— Ох, сказали бы сразу. Я так хочу с вами… поговорить… — Саша засмеялся. — И не только…
Они подошли друг другу настолько идеально, что, казалось, такого не бывает и быть не может.
Хотел ли он на ней жениться? Если бы вообще хотел совершить этот шаг — безусловно. Только на ней.
Но Виля не хотела замуж.
— Ты понимаешь на самом-то деле, что предлагаешь? Я старше тебя на десять лет.
— Ну и что такого? Кому какое дело? Посмотри на своих быков, вокруг которых ты ходишь каждый день. Ты определишь их возраст? Они все здоровые мужики. И я такой же.
— Можешь не убеждать меня. Каков ты — я поняла сразу. Жаль, что не заставила тебя тогда раздеться. Вот было бы интересно…
Он заглушил ее слова звонким поцелуем, потом навалился на нее и, задыхаясь, проговорил:
— Если бы ты меня заставила раздеться, было бы то же самое, что сейчас…
— Прямо там?
— А почему нет? Там все условия для… Кстати, ты сама-то не боишься залететь? А то мои запасы кончились, надо выписывать с материка.