Рита чувствовала, что надо забрать не только его самого, но и частицу той жизни, в которой он рос. Однажды мальчик уже резко поменял среду, выйдя из защищенной материнской утробы в этот мир, а сейчас ему предстоял новый — из одной жизни в другую.
Ему нужно помочь, сохранить знакомую среду, хотя бы какие-то детали прежней жизни. Если угодно, даже зеленый горошек нельзя вынуть из банки и оставить без воды, в которой он хранился, закупоренный. Он сразу сморщится.
Рита прижимала к себе маленькое тельце, она чувствовала, как оно перестает дрожать, успокаивается, а взгляд скользил по затененной комнате. Он замер на полке между двумя окнами, утыкавшимися в здоровенный сугроб, и на ней Рита увидела бесчисленное множество ежиков. Ежики из металла, глины, бумаги, фарфора, ежики-пепельницы, ежики-кружки, ежики-брошки. Коллекция, поняла Рита. Его мать собирала ее и, судя по фигуркам, по тому, как мастерски они сделаны, знала в этом толк. Кто-то ей дарил? Или она сама покупала, выменивала, как поступают все коллекционеры? Она хотела спросить тогда у Галины Петровны, но вдруг повернулась к Ванечке и тихо прошептала ему в ухо, — Мы… возьмем с собой… наших ежиков?
— Ага, — проговорил он и, уронив голову ей на плечо, заснул.
Рита быстро подошла к полке и принялась сгребать ежиков и совать по карманам. Она набила ими карманы шубы, брюк, напихала в варежки…
Теперь эти ежики живут с Ванечкой в детской, на даче. Коллекция пополнялась, у них жили даже живые ежики. Каждое лето.
— Это ведь те, которых мы привезли с Чукотки? Они просто взяли и ожили? Да? — восхищался он в первое лето.
Рита не спорила — если ему так нравится, пускай так и будет.
Сегодня среда, соседей не видно. Рита любила приезжать на дачу в будни, не надо произносить дежурные слова, улыбаться, когда не хочется, а просто быть самой собой и с самой собой.
Она стремилась с самого начала сохранить независимость, но это давалось нелегко. Почему-то всем кажется, что соседи просто спят и видят, чтобы их пригласили на шашлыки уже при первом запахе мяса, что тебе так же, как и им, хочется пойти в гости и обсуждать виды на урожай. Казалось бы, с раздражением думала Рита, всем видно, что у нее нет и быть не может урожая, а об укосах травы никто здесь не говорит. Потому что, кроме цветов и травы, у нее ничего не росло. Но всяк меряет по себе, и однажды Рита набралась решимости — в ответ на очередное приглашение отпраздновать урожай она сказала:
— Спасибо, нет. У меня нет урожая, значит, нечего и праздновать.
Она знала, конечно, на что шла, но не предполагала, к чему придет.
Отказаться от навязчивой доброты, поняла Рита, — большой риск. Через несколько дней она узнала, что ее сорняки «обсеменили» соседний участок, а дренажная канава, сто лет назад выкопанная в лесу и засыпанная ею во время строительства дома, повлияла, естественно, отрицательно, на мелиорацию соседнего участка.
Рита не обращала внимания, неизвестно, сколько времени длилась бы психологическая война, если бы не подвернулся случай.
Случай, к которому она была готова.
И снова, в который раз, спасибо Сысою Агеевичу. Однажды они сидели на толстых оленьих шкурах и пили черный, как кофе, чай.
— Вот, одеяло делаю, — объяснил он, потянулся рукой за спину и бросил перед собой связку шкурок.
— Из зайцев? — удивилась Рита.
— Да, из зайцев. Легкие и мягкие. Зима холодная будет, мой нос чует.
— Вы научите меня, как с ними обращаться?
— Ага. Зайцы нежные, рвутся, но вот этот ножичек…
Рита училась скоблить тонкую, как бумага, мездру, а старик, словно одеяло уже было готово и согрело его лютой зимой, заговорил о весне:
— Весной будет праздник света. Приедут наши братья с Аляски. Игры будут. Я научу тебя, и ты победишь.
— Игры? Я никогда не…
— Знаю, ты никогда не играла в игры с кем-то. Но ты можешь играть одна и победишь всех.
Рита засмеялась:
— А… во что я буду играть?
— Ты будешь метать аркан. Ловить оленей за рога.
— Ой… — Рита чуть не сделала дырку на мездре, но вовремя удержалась.
— Видишь, какая хорошая у тебя реакция? — Он усмехнулся. — Была бы растяпа, сейчас бы ее пропорола. У тебя точный глаз и крепкая рука. И нервы крепкие. Я буду учить тебя метать аркан.
— А… кто кидает от нас?
— От нас обычно метали мужчины. От них — есть женщины. Теперь от нас будет женщина. Ты, Рита.