Ее и в школе влекло к Саше, теперь она, взрослая женщина, это точно знала, более того, она могла назвать словами то состояние, которое охватывало ее рядом с ним, — отчаянно билось сердце, огонь в бедрах, напряжение в груди, а где-то глубоко внутри все переворачивается и падает… Вожделение, если говорить высокопарно, вот как это называется.
То был не просто вопль гормонов, нет, потому что ни к кому у нее не возникало такого чувства. Никогда в жизни Рита Макеева не испытала ни к кому подобного вожделения, хотя разрешала гормонам иногда завладеть своим телом, ответить на зов гормонов другого человека.
— Рита, а ты стала совсем другая, — сказал Саша, когда мать вышла из комнаты. — Ты такая стильная женщина. У тебя, наверное, куча поклонников? Или есть один постоянный?
Он подался к ней через стол, она правильно прочла его взгляд, безошибочно, внутри ее все взволновалось. Сказать правду? Согласиться на его предложение без слов тоже… без слов?
Рита заметила, как он ерзал на стуле, меняя позу. Она верно прочла это движение.
— Да, конечно. У меня есть постоянный мужчина. — Рита кивнула, глядя ему прямо в глаза, и сразу уловила едва заметный недовольный блеск серых глаз. — Он всегда при мне, — добавила Рита и заставила себя рассмеяться. Смех получился низкий, с хрипотцой. — Его зовут Ванечка. Ты уже знаешь, это мой сын.
Решетников тоже рассмеялся. Рита заметила в его смехе легкое облегчение.
— Какой удачливый мужик!
Услышав его голос, Рита вспомнила сцену из детства, тот страх и странное возбуждение, когда на нее, маленькую пастушку, двигался здоровенный бык. Такое с ней бывало и после, во сне, когда снилось что-то отчаянное, а она испытывала какое-то экстатическое возбуждение и просыпалась мокрая от пота.
Рита побледнела, потом вспыхнула и, как тогда к быку, с отчаянной смелостью двинулась Саше навстречу. Разве что без зеленой ленты, которую, сама не зная почему, выдернула из волос, — наверное, чтобы отогнать быка.
— Я тоже так думаю. Ванечке повезло. С мамой.
Ноги под столом онемели — так плотно Рита стиснула колени, унимая дрожь. Согласиться? Она не может согласиться. Потому что… Потому, что он опытный мужчина и сможет… догадаться, что она… не рожала.
Что она не рожала Ванечку.
— А вот и кофе. — Серафима Андреевна внесла на подносе кофейник и чашки. — Черный, крепкий. Или со сливками. Как угодно, — говорила она, опуская поднос на стол. — Рита, тебе какой?
— Черный и крепкий. Без сахара, — сказала Рита.
— У тебя есть вкус, Макушка, — усмехнулся Решетников.
— Как бы я хотела, Шурик, чтобы он был и у тебя. — Серафима Андреевна села на свое место и многозначительно посмотрела на сына.
— А я сейчас собезьянничаю, — засмеялся он. — Я буду как Макушка. Черный и крепкий. Без сахара! Мама, у меня есть вкус?
Серафима Андреевна фыркнула:
— Я бы, может, и надеялась, что он появится. — Она помолчала, собираясь сказать фразу, которую можно истолковать только так, как она прозвучала. — Да, дорогой мой сын. Если бы радом с тобой была такая женщина, как Рита. — Сделав столь оглушительное признание, она поднесла к губам чашку с кофе, белесым от густых жирных сливок.
Саша и Рита на секунду замерли. Рита со сжавшимся сердцем ждала, что скажет он… Только бы не какую-то банальность, мелькнуло у нее в голове. Но, слава Богу, Решетников сделал вид, что не расслышал, и Рита решила последовать его примеру. Она допила кофе и сказала:
— Мне пора. Спасибо за все, Серафима Андреевна.
— Я провожу тебя? — спросил Саша, не вставая из-за стола, глядя На нее каким-то странным взглядом. Словно хотел увидеть то, чего не увидел сам до сих пор, будто к этому его подтолкнули слова матери.
— Нет-нет, спасибо, я на машине. И… я не домой, — пробормотала она, опуская глаза на сумочку, которую вешала через плечо. — Пока. Спасибо еще раз, Серафима Андреевна, никогда так вкусно не ела, честное слово.
— Не льсти мне, девочка. — Она подмигнула. — Таких козочек, как ты, я просто уверена, поклонники водят в самые лучшие рестораны.
— Козочек водят козлы, — пробормотал Решетников с хитрецой и посмотрел на Риту.
Она отлично расслышала его выпад, но сделала вид, что пропустила мимо ушей.
— Я полагаю, ты у нас не в последний раз. Приходи, я с радостью поболтаю с тобой, даже когда не будет моего драгоценного сокровища, — щебетала Серафима Андреевна. — С мальчиком приходите, я просто обожаю детей, я сплю и вижу внуков…