Старые боевые друзья убивали друг друга, забыв, как спасали друг друга от меча и от петли, как делили последний медяк и последний сухарь. Коснуться благодати на краткий миг — и всё, можно и умереть…
И Хэтрик снова очнулся первый. Но воткнул меч в горло Красавчику Доуру — потому что дикая одержимость в единственном глазу Доура говорила ясно: этот не остановится ни за что.
А Крошка Орин сидел в луже крови и детскими глазам смотрел на дормез, зажимая руками страшную рану под рёбрами. И остальные сидели и лежали вокруг — и тоже смотрели на дормез. А Хэтрик осознал, что по лицу течёт что-то горячее — и стёр кровь, не чувствуя боли.
И принцесса Нельга снова вышла под солнце. Благодать сияла вокруг неё, как ореол вокруг святых на древних фресках.
— Вы закончили, несчастные безумцы? — спросила она с презрением и жалостью. — Что ж, теперь, как видно, настало моё время.
Присела рядом с Крошкой Орином, разжала его руки — и своей нежной ладонью остановила кровь, что лилась ручьём. Потом поднялась — и прикосновением исцелила Хэтрику рассеченную щёку. Так она исцелила пятерых — и прошла по сплошной крови между убитыми, вглядываясь в искажённые побелевшие лица.
Оглядев всех, Нельга вернулась к Хэтрику, что так и стоял с опущенным мечом в руке, чувствуя, как что-то рвётся и переворачивается в душе.
— Что ж, — сказала принцесса. — Больше я не могу помочь никому. Скажи, командир бандитов, что мы будем делать теперь?
Хэтрик растерялся впервые в жизни. Он чувствовал такую боль, что все старые раны просто не шли в счёт.
— Не знаю, — тоже впервые в жизни сказал он.
Принцесса задумалась, презрительно щуря дивные очи.
— Где ты живёшь? — спросила она.
— Наше тайное пристанище — в древних руинах, там, в лесу, — пробормотал Хэтрик.
— Что ж, — сказала Нельга. — Сможешь ли ты отвести туда обоз, не оставив следов?
— Часть обоза, — сказал Хэтрик. — Забрав лишь самое ценное.
Он отчасти пришёл в себя, но только отчасти. Его трясло от любви, восторга, ужаса и тоски, перемешанных, как вино, вода и яд. Глядя на прекрасную принцессу, Хэтрик начал понимать, что теряет себя — но у него не нашлось сил этому помешать.
Нельга смотрела на него испытывающе — и он не знал, как понравиться ей, не знал, как растопить лёд этого взора. Чувствовал отчаяние.
И то же самое отчаяние, кажется, чувствовали и уцелевшие разбойники. Безнадёжное.
Нельга протянула руку для поцелуя — и Хэтрик потянулся, как умирающий от жажды тянется к источнику.
— Нет, — сказала принцесса. — Ты простолюдин. На колени.
Гордость Хэтрика боролась с жаждой недолго.
Зато поцелуй был полон благодати. На целый миг атаману показалось, что он в раю.
Принцесса вздохнула.
— Не удержишь меня долго, — сказала она. — Слабоват. Жаль. Значит, нам надо сделать то, чего хотел от меня государь. Мы отправимся к герцогу Варлингу. Вставай.
— Ты хочешь, чтобы твой жених нас повесил? — спросил Хэтрик с тоской. — Для чего же ты исцелила меня и моих людей?
Спорить у него действительно не было сил.
Нельга чуть улыбнулась. Хэтрик впервые увидел её улыбку — и она подняла к небесам его душу. И в ответ принцессе осклабились разбойники, забывшие о петлях, маячивших у них над головами.
— Нет, — сказала принцесса. — Не хочу. Я скажу, что вы спасли меня и моих дам от других разбойников. Когда здесь будут люди герцога, они увидят тела несчастных солдат и несчастных дураков из твоей банды. И поверят. А ты будешь служить герцогу, и твои люди — тоже.
Хэтрик сжал кулаки.
— Служить твоему мужу?! — сказал он в горе и тоске.
— Мне, — сказала Нельга. — Ты будешь вознаграждён за службу, атаман.
И улыбнулась. И коснулась его щеки. Лишила остатков воли.
— Мой атаман, — сказала Нельга неожиданно ласково. — Всё складывается хорошо. Вели своим людям поставить сундуки назад, на подводы. Мы продолжаем путь.
Хэтрик велел.
— Поднимись в дормез, — сказала Нельга. Её улыбка сделалась весёлой, почти беззаботной. — Твоих людей хватит, чтобы править лошадьми.
Хэтрик поднялся. У ног принцессы, обнимая её колени и прижимаясь к ним всем телом, как перепуганные собаки, сидели её придворные дамы. Их лица уже выражали лишь усталость, блаженство и покой.
Хэтрик присел на подушку, чувствуя себя волкодавом среди королевских левреток. Нельга улыбнулась мечтательно и нежно.
— Ты молодец, атаман, — сказала она и пригладила его пыльные, слипшиеся от крови волосы, снова превратив мир вокруг в рай. — Ты всё сделал правильно и хорошо. Ты будешь моим в доме Варлинга. Ты ведь не воображаешь, что отец наградил этого подлого заговорщика мною?