Выбрать главу

— Десмонд уехал. Энсон сказал, что рано утром отвез Кента в город. Я не понимаю, почему он так поступил, На него совершенно не похоже.

— Я же говорил тебе, что на Кента нельзя полагаться, — напомнил Рейф.

— Но ведь я была совершенно уверена. Мне это не нравится, Рейф. Творится что-то неладное.

Она решила не рассказывать ему о своих перипетиях с Энсоном. Пока что ему и так хватило. Рейф нахмурился.

— Почему я на полу?

— У меня не хватит сил отнести тебя, а если тащить волоком, тебе будет очень больно. Нужно заняться твоей ногой. Если сделать лубок получше, боль станет не такой сильной.

— Согласен. Помоги мне подняться. Я могу доковылять до кровати на одной ноге, а ты найди что-нибудь более подходящее для лубка.

Анджела обхватила его, и Рейф стал подниматься, опираясь на нее. Лицо у него посерело, и она испугалась, что он потеряет сознание, но он все же доковылял до кровати. Там она отпустила его и уложила с ногами на матрас. Он вздохнул и потерял сознание.

Анджела зажгла лампу, чтобы внимательно рассмотреть его ногу. Первое, что необходимо было сделать, — это заменить грубый лубок чем-то более подходящим. Она порылась в ящике с дровами и нашла несколько осиновых полешек. Она счистила с них кору и принесла в спальню. Рейф еще не очнулся; она размотала ремень и осторожно сняла с его ноги ветку-лубок.

Она разрезала штанину и сапог и освободила сломанную ногу. Потом осторожно ощупала место перелома. Закрытый перелом без смещения, определила она. С нежной заботой она наложила на перелом приготовленные лубки и. принялась рвать простыню на полосы. Рейф пришел в себя, когда она заканчивала накладывать повязку.

— Прошу прощения, — извинился он.

— За что?

— За то, что отключился. Терпеть не могу слабость.

— Слабость? Ты называешь слабым человека, который накладывает лубок на свою сломанную ногу? То, что ты дошел сюда, доказывает, что ты крепкий орешек. Тебе тепло?

— Не особенно. — Он похлопал рукой по кровати. — Ляг со мной, Ангел. Согрей меня.

— Может, сначала выпьешь горячего кофе?

— Нет, — ответил Рейф, дрожа. — Мне нужно тепло твоего тела.

Анджела не могла и не хотела отказать ему в просьбе.

— Давай снимем с тебя мокрое. — И она стянула с него отсыревшую куртку, жилет и рубашку. — А теперь я дорежу твои брюки. — Она сняла с него ремень с кобурой, взяла нож и осторожно отрезала остатки его брюк.

— Ты разрезала мой сапог, — удивился Рейф, увидев свою босую ногу.

— У меня не было выбора. — Она стащила с него второй сапог и бросила его рядом с первым. — Я пошла на кухню за одеялами, — сказала она и поспешно вышла.

Анджела закутала Рейфа в несколько одеял, но он продолжал дрожать.

— Т-телесное тепло, Ангел, — повторил он. — Это единственный способ.

Не раздумывая Анджела разделась и забралась к Рейфу под одеяла, стараясь не задеть сломанную ногу. Он обвил ее руками, и она устроилась рядом с ним, впервые за очень долгое время чувствуя себя в безопасности.

Рейф ощутил, как жар Анджелы согревает его промерзшее до костей тело. Если бы не рвущая боль в ноге, он был бы совершенно счастлив. Хотя он и не мог заниматься любовью, объятия Анджелы послужили замечательным лекарством. Он вздохнул, чувствуя, как погружается в сон без сновидений. Но что-то важное не давало ему расслабиться и целиком отдаться блаженному покою.

Заставив себя сосредоточиться, он в конце концов вспомнил, о чем хотел спросить Анджелу.

— Ты спишь, Ангел?

— Нет. Уже почти светает.

— Ты ведь не все мне рассказала, да? Воцарилось долгое молчание.

— Ангел, тебя что-то тревожит. Чандлер?

— Я не хочу пока что тебе рассказывать. Ты ничего не сможешь с ним поделать.

Рейф насторожился.

— Ты бы лучше сказала, что он сделал.

— Ты был прав насчет Энсона. Когда Кент уехал, он сказал, что собирается разделить со мной… постель. Он сказал, что мне придется выйти за него замуж, когда я забеременею. Он безнадежен, Рейф. Он сказал, что потратил на меня и на прииск слишком много времени и сил и не намерен потерять его из-за каприза упрямой женщины.

— Где мой револьвер? Если он хоть раз прикоснулся к тебе, я его убью.

— Я не позволила ему. У меня есть револьвер, я купила его в городе. Я заставила его уйти и заперлась в доме. Вчера на прииск приезжал мистер Гудмен, еще до того, как пошел снег, и мне удаюсь ему кое-что сообщить. Я думаю, что он привезет подкрепление, как только установится дорога.

— Зачем Гудмен приезжал сюда?

— Мне больше некому было довериться, вот я и рассказала ему о своем плане обелить твое имя. Он дал мне пять дней на то, чтобы заставить Кента дать показания против Энсона. Если не получиться, я обещала ему переехать на зиму в город. Мистер Гудмен не стал ждать пять дней, — продолжала она. — И свала Богу. Он испугался, что погода станет еще хуже, и беспокоился, что меня занесет снегом. Он хотел увезти меня с собой в город, Когда приехал мистер Гудмен, он застал у меня Чандлера. У Энсона хватило наглости сказать адвокату, что мы собираемся пожениться.

— Ублюдок, — прошипел Рейф.

— Мало того, Энсон сказал мистеру Гудмену, что мы не станем дожидаться венчания и сразу заделаем ребенка. Мне удалось на секунду остаться наедине с мистером Гудменом, когда он уходил. Он уже и так заподозрил, что дело неладно. Я объяснила, где тебя найти, но, очевидно, снег ему помешал. Я жду, что он приедет завтра с шерифом, если погода позволит.

— Иногда ты бываешь тигрицей, а не ангелом, — заметил Рейф усмехаясь. — Наверное, ты нашла бы способ одолеть самого дьявола, если бы он вызвал тебя на поединок.

Ты выглядишь и поешь, как ангел, но обладаешь силой и храбростью воина. А знаешь ли ты, что твое пение придало мне сил, когда я уже совсем решил сдаться? Анджела испуганно посмотрела на него.

— Ты не мог слышать моего пения.

— Но ведь ты пела, да?

— Я… да, пела, но за пределами дома меня никто не мог услышать.

Однако Рейф считал иначе. Даже на полпути в преисподнюю он услышал бы, как она зовет его, и вернулся.

— Ты спасла мне жизнь, Ангел. В который уже раз? Я давно сбился со счета. Теперь настала моя очередь помочь тебе. Я не позволю, чтобы тебя кто-то обижал, любимая. Сломанная нога мне не помеха. Я убью Чандлера до того, как он причинит тебе зло. Ступай спать. До рассвета еще не один час.

— Тебе больно? Кажется, в папиной аптечке я видела пузырек с опиумом.

— Я могу терпеть боль, — твердо заявил Рейф. — Я не желаю, чтобы ты мешала мне.

— Только без стрельбы, Рейф. Не хватало еще, чтобы на тебя повесили второе обвинение в убийстве.

— Я сам позабочусь об этом.

Дождавшись, пока Анджела уснет, Рейф вынул из кобуры свои револьверы и сунул их под подушку. Только тогда он позволил себе расслабиться. И наконец уснул.

Первым проснулся Рейф. Сквозь ставни пробивался солнечный свет. Судя по всему, прежде времени разыгравшийся буран выдохся. В ясном синем небе светило солнце, что частенько случается в Колорадо. Рейф легонько встряхнул Анджелу и разбудил ее.

— Проснись, милая. Уже день.

Анджела потянулась, почувствовала рядом с собой Рей-фа и улыбнулась.

— Надеюсь, эта улыбка для меня. Она открыла глаза.

— Я думала, ты мне снишься.

— Вопреки всему я все время возвращаюсь. Распахни ставни.

Анджела откинула одеяло и поежилась от холода.

— Ах, какой мороз!

Она накинула теплый пеньюар, подошла к окну и распахнула ставни.

— Ой, смотри! Солнце светит, а снег уже тает. Рейф оперся на локоть и посмотрел в окно.

— Вчерашний ночной буран был случайным капризом природы. Сдается мне, она подарит нам несколько теплых дней перед тем, как ударят настоящие морозы.

— Как ты думаешь, дорога на прииск откроется?

— Наверное, она стала грязной, но вполне проходимой. Ты уверена, что Гудмен привезет шерифа?