— Нет, нет, никак нельзя, — парировал доктор honoris causa. — Единственный человек, кто, пожалуй, мог бы кое-что сделать в данном отношении, — это Эвита Перон, которая осмеливается бросать вызов даже авторитету его святейшества. Однако подобное выступление могли бы опять же истолковать как вмешательство в поистине внутренние дела другого государства, и последствием было бы объявление войны. Но… Я, кажется, нашел выход. Дело это следует провести в тайне.
— Но тогда товар не найдет покупателя.
— Именно тогда-то он и найдет покупателя. Я только доверительно шепну епископу, и он даст указание священникам, чтобы три дня подряд во время каждой мессы они решительно высказывались в проповедях против этого безбожного изделия, продаваемого тайно, из-под полы во всех аптеках и аптечных киосках…
Доктор дон Хуан… де Саец и Альканьесес протянул мне дрожащую руку и сказал:
— О размерах поставок договоримся завтра. Я сначала посоветуюсь с министром здравоохранения. Только, сеньора, милая сеньора, обещайте же мне, что вы ничего не скажете об этом моей жене, ни слова, даже под пыткой!
Я обещала. И вот мы стояли друг против друга, мрачно серьезные, как смертники, как Иисус и Иуда, — проданный и получивший за свое предательство тридцать сребреников…
Тотчас после совещания я телеграфировала Энсио, чтобы он выслал авиапочтой как можно более наглядные образцы всех видов и сортов упомянутых изделий. Я также запросила его, может ли наше объединение в короткие сроки освоить новое производство. Через три дня прибыли посылки с образцами и телеграмма от Энсио, в которой я прочла буквально следующее:
«Отправлять посылки неудобно тчк Лучше закажи сырье и постарайся наладить изготовление на месте тчк Подробности письмом».
Очень многие мои знакомые всегда недоумевали, почему в конце зимы 1947 года я столь неожиданно исчезла с арены общественной жизни и возвратилась назад только в январе 1948 года (ходили нелепые слухи чуть ли не о каких-то крупных мошенничествах, хотя я не находилась на службе ни в одном благотворительном обществе; говорили также о нервном потрясении, о бегстве за границу, ну, и, конечно, о предметах обычных женских подозрений). Теперь я могу дать всему этому исчерпывающее объяснение. Объединение «Карлссон» основало в вышеуказанном южноамериканском государстве свое промышленное предприятие, для чего туда из Финляндии были доставлены машины и на трех грузовых пароходах необходимое сырье: химически очищенная целлюлозная вата и перевязочная марля. Картонные коробки для готовых изделий производила фабрика объединения «Карлссон» в Питэямяки, а яркие и привлекательные цветные этикетки для коробок обеспечивала типолитография Тильгмана. Изделия «Кармен» и «Сеньора» благодаря рекламе, которую нам бесплатно предоставила церковь, сразу же стали пользоваться огромным спросом, и на моей маленькой фабрике вскоре уже работало около двухсот пар ловких женских рук. Молва о наших изделиях быстро распространилась и в другие латиноамериканские государства. Даже старухи индианки, которым уже перевалило за семьдесят лет, и те начали употреблять «Кармен» и «Сеньору».
Получив тридцать миллионов марок чистого, освобожденного от налогов дохода, я продала фабрику одной докторской семье. Меня, разумеется, могут спросить: в какой мере моя деятельность была общественно полезной? Отвечу: я доставила народу Финляндии большую радость к рождеству 1947 года, прислав из Южной Америки пароход, груженный хорошим кофе. Мы покупали у тех, кто покупал у нас. Финское «зеленое золото» обменивалось на кофе, какао и удобрения. По-моему, государство К. поступило совершенно справедливо, назначив меня своим почетным консулом в Финляндии, а руководители финской деревообрабатывающей промышленности со своей стороны имели все основания устроить в честь моего возвращения торжественный ужин в ресторане «Савой». Ведь я наладила торговые связи со страной, которая наотрез отказалась от фанеры, древесностружечных плит и бумаги, но которая все же стала покупать целлюлозную вату, перевязочную марлю и картонные коробки, а позднее — даже писчую и туалетную бумагу. Женщина продавала — женщины покупали. И мужчины тоже были счастливы.
Теперь во всех аптеках и аптечно-химических киосках нашей страны стали продаваться южноамериканские пакеты «Кармен» и «Сеньора» — точно такие, как те, производство которых я некогда начинала. Это импортный товар, однако сырье для него экспортируется в Южную Америку из Финляндии. Мы получаем эти товары согласно соответствующим торговым соглашениям, и посему они плывут по морям и океанам, совершая кругосветные путешествия. Много, ох, несказанно много работы у миссис Рэйчел Терннэкк! Она продолжает свою неутомимую деятельность, чтобы объединить женщин всего мира. Она знает, что единение умножает силы, потому-то столь многие любители пения вступают в хоровые кружки.
Глава тринадцатая
МОИ ЛИНИИ
«За тобой всегда идет большинство, потому что ты привлекаешь дураков на свою сторону», — сказал мне Энсио Хююпия на заседании малого правления, где я подробно докладывала о своей южноамериканской поездке. За эти одиннадцать месяцев я, правда, трижды побывала в Финляндии, но каждый из приездов был столь непродолжительным, что я не успевала полностью отчитаться. С тех пор как милые латиноамериканские женщины стали пользоваться первоклассными изделиями «Кармен» и «Сеньора», продажа кофе с наценкой «на благотворительные нужды» прекратилась в Финляндии окончательно. Многие с нескрываемым раздражением весьма неделикатно намекали, что за новоприобретенным кофе стоят известные промышленные круги, которые совершенно бесстыдно воспользовались услугами некой небезызвестной дамы. Я невольно вырвала из рук десятков благотворительных обществ и объединений лучшую статью их доходов! О, как я презирала людей, которые перешептывались у меня за спиной — особенно в театрах и в кино! Именно поэтому я вышла из «Союза женщин-служащих и домашних хозяек», из «Вечернего клуба деловых женщин города Хельсинки», из общества «Сделаем национальные украшения модными!», а также покинула знаменитый клуб «Фемина». Впрочем, год спустя все эти общества прекратили свое существование, так как у них не было возможности устраивать распродажу кофе по дорогой цене для поддержания своей деятельности.
В результате совещаний с Энсио относительно планов на будущее мы пришли к единодушному выводу: наша деятельность была слишком многосторонней. Надо было создать новую организацию, избегая излишнего распыления средств. И вот мы прекратили производство более десяти видов различной продукции и отправились в большое морское плавание. У нас и раньше было два хороших грузовых парохода — «Минна I» и «Минна II», перевозивших лесоматериалы в Англию и средиземноморские страны, а также танкерное судно, совершавшее рейсы из Финляндии в порты Черного моря. Но на линии Финляндия — Южная Америка ощущалась досадная нехватка тоннажа. Это признавали даже представители государственной власти, с которыми я вела переговоры о долгосрочном займе на льготных условиях — при пониженном годовом проценте. Министр О. — бывший штатный оратор молодежных организаций, у которого были могучие голосовые данные, а руки, похожие на хлебные лопаты (говорят, внешность он унаследовал от отца, а дар речи — от матери), он-то и порекомендовал мне обратиться к президенту республики. Я последовала его совету, и в один прекрасный день мне была предоставлена возможность доложить президенту Паасикиви о своих планах приобретения торговых судов и открытия линии Финляндия — Панама. Президент выслушал все мои доводы спокойно, затем, протирая очки, довольно сухо сказал:
— Мадам, я не желаю ничего слышать об этих новых линиях. Потрудитесь и вы придерживаться моей линии.
Он снова надел очки и встал:
— Я много слышал о вас, мадам Карлссон-Кананен. Есть у вас ко мне другие дела?
Других дел у меня не было. Я вышла из кабинета в подавленном настроении, но, дойдя до своей машины, я достала из сумочки мое единственное серьезное оружие — губную помаду и решительно наметила свою собственную линию. Затем я велела шоферу ехать домой, где меня уже дожидался мой греческий деловой знакомый и партнер Ахиллес Агапитидис, занимающийся морскими перевозками грузов.