Лив нервно крутила у себя на руке свое научное изобретение в виде часов.
— Я такая дура.
— Что ты знаешь о моей матери? — я повернулся к Лив. — Говори немедленно.
Мэриан заерзала в кресле рядом со мной. Розовые пятна на щеках Лив вспыхнули:
— Прости меня.
Она покачала головой, в отчаянии переводя взгляд с меня на Мэриан и обратно.
Мэриан взмахнула рукой:
— Оливия знает все о твоей матери, Итан.
Я повернулся к Лив. Я знал, что она скажет мне. Я уже догадался. Лив знала слишком много о Магах и Проводниках, и она была здесь, в Туннелях, в кабинете Мэйкона. Если бы я не был так сбит с толку тем, чем я, по их мнению, являлся, я бы раньше догадался, кто она такая. Удивительно, что я раньше не додумался.
— Итан.
— Ты одна из них, как моя мама и тетя Мэриан.
— Из них? — спросила Лив.
— Хранитель, — стоило произнести вслух, как все стало реальным, я чувствовал сразу все и ничего одновременно… моя мама здесь внизу, в Туннелях, с массивным кольцом магических ключей, как у Мэриан. Моя мама и ее тайная жизнь в тайном мире, в который ни отец, ни я никогда не допускались.
— Я не Хранитель, — Лив смутилась. — Пока нет. Я еще только учусь.
— Учишься стать более чем просто библиотекарем в Гатлине, поэтому ты здесь, посреди пути в никуда, со своей чудной стипендией. Если таковая вообще имеется. Или это тоже было ложью?
— Лгунья из меня никакая. У меня и правда есть стипендия, только выплачивается она ученым сообществом далеким от университета Дюка.
— И школы Харроу.
Она кивнула:
— И школы тоже.
— А как же Овалтин? Хоть это было правдой?
Лив печально улыбнулась:
— Я из Кингс-Лэнгли, я люблю Овалтин, но если уже говорить совсем откровенно, то после приезда в Гатлин стала предпочитать Несквик.
Линк сел на кровать:
— Ни слова не понимаю, из того, что она говорит.
Лив пролистала страницы книги до перечня Хранителей, и мне в глаза бросилось мамино имя.
— Профессор Эшкрафт права. Я изучала Лайлу Эверс Уэйт. Твоя мама была великолепным Хранителем и потрясающим писателем. Частью моей курсовой работы является изучение записей моих предшественников — Хранителей.
Записи? У моей мамы были записи, которые Лив видела, а я никогда? Я с трудом удержался, чтобы не проломить кулаком стену.
— Зачем? Чтобы ты избежала их ошибок? Чтобы твоя жизнь не закончилась несчастным случаем, который никто не видел, и который никто не может объяснить? Чтобы ты не бросила свою семью, гадающую о твоей тайной жизни и о причинах, по которым ты ничего им не рассказывала?
На щеках Лив вновь появились два ярких красных пятна. Я уже начал к ним привыкать.
— Чтобы я смогла продолжить их исследования, и чтобы их голоса были живы. И тогда, когда я однажды стану Хранителем, я буду знать, как сохранить в целости архивы Магов…LunaeLibri и сами свитки и записи Магов. Это невозможно без голосов Хранителей, которые были до меня.
Я покачал головой.
— Не понимаю.
— Не понимаешь? О чем мы вообще, черт подери, говорим? — вставил Линк с кровати.
Мэриан положила мне руку на плечо:
— Голос, который ты слышал, смех в коридорах, это, как я думаю, был голос твоей матери. Лайла привела тебя сюда, видимо, для того, чтобы мы обо всем этом поговорили, чтобы ты понял свою цель и цель Лены или Мэйкона. Потому что ты связан с одной из их династий, с одной из их судеб. Я только не знаю, с какой именно.
Я вспомнил лицо в колонне, смех и чувство дежавю в комнате Мэйкона, неужто это была моя мама? Я несколько месяцев ждал хоть какого-то знака от нее, с тех пор как мы с Леной нашли послание в книгах.
Неужели она, наконец-то, решила выйти на контакт?
А если нет?
До меня дошло еще кое-что:
— Это не значит, что я вам верю, но если я один из этих Проводников, то, значит, я могу найти Лену? Я должен заботиться о ней, потому что я ее компас, или как там правильно.
— Мы не знаем этого точно. Ты Связан с кем-то, но мы не знаем, с кем именно.
Я вскочил со стула и направился к полкам. Книга Мэйкона стояла с краю полки.
— Я так думаю, что знаю кое-кого, кто знает ответ, — я потянулся к книге.
— Итан, не надо! — закричала Мэриан. Мои пальцы едва коснулись обложки, как я почувствовал, что пол под моими ногами превращается в пустоту иного мира.
В последнюю секунду в меня кто-то вцепился.
— Я с тобой, Итан.
— Лив, не…
Девушка с длинными каштановыми волосами отчаянно прижималась к высокому парню, спрятав лицо у него на груди. Ветви огромного дуба укрывали их, создавая впечатление, что они одни на целом свете, и не стоят всего лишь в нескольких ярдах от увитых плющом зданий Дюка.
Он нежно обнимал руками ее заплаканное лицо:
— Думаешь, это легко для меня? Я люблю тебя, Джейн, и я знаю, что ни к кому никогда не буду испытывать подобного. Но у нас нет выбора. Ты знала, что наступит время, когда нам придется расстаться.
Джейн, не соглашаясь, подняла глаза:
— Всегда есть выбор, Мэйкон.
— Не в нашем случае. Только не выбор, который будет угрожать твоей жизни.
— Но твоя мать сказала, что может быть способ. А как же пророчество?
Мэйкон ударил кулаком по дереву:
— Дьявол! Джейн, это все бабьи сказки, нет такого расклада, в котором ты останешься в живых.
— Мы не можем быть вместе физически… ну и пусть. Мы все равно можем быть вместе. Только это имеет значение.
Мэйкон отстранился с искаженным от боли лицом:
— Когда я изменюсь, я стану опасным, я стану Кровавым инкубом. Они жаждут крови, и, как говорит мой отец, я стану таким же, как он, таким же, каким был его отец. Как все мужчины в моей семье, начиная с моего предка Абрахама.
— Деда Абрахама, считающего величайшим из существующих грехов союз Мага и Смертного, как пятнающего чистокровную родословную магов? И твоему отцу тебе доверять не стоит. Он думает точно так же. Он хочет нас разлучить, чтобы ты вернулся в этот Богом проклятый город, Гатлин, и скрывался там по подземельям, как и твой брат. Как монстр.
— Слишком поздно. Я уже чувствую Трансформацию. Я всю ночь не сплю от голода, слушая мысли смертных. Вскоре мне понадобятся не только их мысли. Уже сейчас мне кажется, что мое тело с трудом сдерживает то, что внутри меня, как будто зверь рвется на свободу.
Джейн отвернулась, вновь расплакавшись. Но в этот раз Мэйкон заставит ее услышать его. Он любит ее. И потому что он любит ее, он обязан заставить ее понять, почему они не могут быть вместе.
— Свет уже сейчас жжет мою кожу, когда я стою здесь. Теперь я как никогда чувствую жар солнца. Я уже меняюсь, и станет только хуже.
Джейн, рыдая, закрыла лицо руками:
— Ты все это говоришь, чтобы напугать меня, потому что ты не хочешь искать решение.
Мэйкон схватил Джейн за плечи, вынуждая ее посмотреть ему в глаза:
— Ты права. Я действительно хочу тебя напугать. Ты знаешь, что сделал мой брат со своей любимой после Трансформации? — Мэйкон сделал паузу. — Он разорвал ее на части.
Без предупреждения Мэйкон резко поднял голову наверх, его золотые радужки светились вокруг странных черных зрачков, будто в глазах было два солнечных затмения. Он отвернулся от Джейн:
— Никогда не забывай, Итан. Все совсем не так, как кажется.
Я открыл глаза, но не видел ничего, пока не рассеялся туман. Высокий потолок кабинета появился в моем фокусе.
— Это было жутко, чувак. Жутко, как в Экзорцисте, — Линк качал головой. Я протянул ему руку, и он помог мне встать. Сердце у меня все еще колотилось, и я боялся посмотреть на Лив. Я не делил свои видения ни с кем, кроме Лены и Мэриан, и мне было неловко, что сейчас их видел кто-то еще. Каждый раз, когда я смотрел на нее, я вспоминал момент, когда я только вошел в комнату. В тот момент я думал, что она Лена.