Она уставилась на Линка, откинув волосы и глядя на него выжидающе:
— Почему бы тебе не подойти сюда, Горячий Парень?
Линк дохромал до моего рюкзака и вытащил бутылку воды:
- Я — пас.
Ридли сдвинула солнечные очки на макушку и уставилась на него еще пристальнее, что окончательно дало нам понять, что ее силы исчезли. В свете дня, глаза Ридли были такими же синими, как и у Лив.
— Я сказала, иди сюда, — Ридли задрала и без того короткую юбку до самого бедра, покрытого синяками. Мне стало жаль ее. Она больше не была Сиреной, она стала обычной девушкой.
— Зачем? — Линк не клюнул.
Язык Ридли уже был ярко-красным, когда она последний раз лизнула леденец:
— Разве ты не хочешь поцеловать меня?
На секунду я подумал, что Линк подыграет ей, но это лишь отсрочило бы неизбежное.
— Нет, спасибо, — он отвернулся, и было очевидно, что он чувствовал себя виноватым.
Губы Ридли задрожали.
— Может быть, это временно, и мои силы вернутся, — она пыталась убедить себя больше, чем кто-либо.
Кто-то должен был сказать ей. Чем раньше она осознает реальность, тем скорее сможет двигаться дальше. Если сможет.
— Я думаю, что они действительно исчезли, Ридли.
Она резко обернулась на меня, ее голос дрожал:
— Ты этого не знаешь. То, что ты встречался с Магом, не означает, что ты в этом что-нибудь понимаешь.
— Я знаю, что у Темных Магов желтые глаза.
Я услышал, как вздох застрял у нее в горле. Она схватилась за край своей грязной майки и задрала его вверх. Ее кожа была гладкой и все еще золотистой, но татуировки, окружавшей ее пупок, не было. Она провела руками по животу, а затем рухнула на колени.
— Это правда. Она действительно забрала мои силы, — Ридли разжала пальцы, позволяя леденцу упасть в грязь. Она не издавала ни звука, но слезы бежали по ее лицу двумя серебристыми дорожками.
Линк подошел и протянул руку, чтобы помочь ей подняться:
— Это неправда. Ты все еще достаточно плохая. Я имею в виду, горячая. Для смертной.
Ридли в истерике вскочила на ноги:
— Ты думаешь, это смешно? Ты думаешь, потерять свои силы то же самое, что проиграть одну из твоих тупых баскетбольных игр? Они — это я, идиот! Без них я — ничто, — ее щеки прочертили черные разводы потекшей туши.
Она дрожала.
Линк поднял с земли ее леденец. Открыл бутылку воды и облил его.
— Немного времени, Рид. Ты разовьешь свою собственную притягательность. Вот увидишь, — он протянул ей леденец.
Ридли отстраненно посмотрела на него. А затем, не глядя, отшвырнула леденец так далеко, как могла.
Глава тридцать первая
Двадцатое июня. Связующее звено
Я почти не спал. Рука Линка была распухшей и фиолетовой. Никто из нас не был в форме, чтобы пробираться через слякотный лес, но выбора у нас не было.
- Как вы, ребята? Нам нужно идти.
Линк дотронулся до руки и поморщился:
— Бывало и лучше. В любой другой день моей жизни, по-моему.
Ссадина на лице Лив уже начинала затягиваться:
— А у меня бывало и хуже, но это длинная история, которая включает стадион Уэмбли, неудачное путешествие по подземке и слишком много шашлыков.
Я поднял свой рюкзак, покрытый грязью:
— Где Люсиль?
Линк оглянулся:
— Кто знает? Эта кошка вечно исчезает. Теперь я знаю, почему твои тетушки держали ее на привязи.
Я свистнул в деревья, но ее и след простыл:
— Люсиль! Она была здесь, когда мы встали.
— Не переживай, друг, она нас найдет. У кошек есть шестое чувство, помнишь?
- Она, наверное, устала идти за нами, потому что мы так никуда и не дошли, — сказала Ридли. — Эта кошка гораздо умнее нас.
Дальше я не слышал их разговора, меня куда больше интересовал разговор, прокручивающийся в моей голове. Я не мог избавиться от мыслей о Лене и о том, что она сделала для меня. Почему я так долго не замечал того, что было прямо перед глазами?
Я знал, что Лена корит себя все это время. Добровольная изоляция, причиняющие боль фотографии надгробий, приколотые на стенах, символы Тьмы в ее блокноте и на теле, ношение одежды ее умершего дяди, даже общение с Ридли и Джоном — все это было не из-за меня. Это было из-за Мэйкона.
Но я никогда не осознавал, что я был в том же списке наказаний. У Лены было постоянное напоминание того преступления, за которое она себя осудила, и за которое наказывала себя раз за разом. Постоянное напоминание о том, что она потеряла.
Я.
Ей приходилось каждый день смотреть на меня и целовать меня. Неудивительно, что она была такой противоречивой: то пылала страстью, то отстранялась, в одну минуту целовала, в следующую сбегала от меня. Я вспомнил слова из песни, многократно написанные на ее стенах.
Бежать, чтобы не двигаться.
Она не могла сбежать, и я не отпустил бы ее. В последнем своем сне я сказал ей, что знаю о сделке. Снился ли ей тот же сон, знала ли она, что я разделяю с ней ее тайное бремя, что ей больше не надо нести его в одиночку?
Мне так жаль, Ли.
Я прислушался, стараясь услышать ее голос на краю своего сознания, уловить хоть малейшую вероятность того, что она меня слушает. Я ничего не услышал, но увидел что-то — быстро мелькавшие картинки, проносившиеся перед моим боковым зрением. Кадры неслись мимо меня на скорости автомобилей на федеральной трассе.
Я бежал, прыгал, двигался так быстро, что не мог сфокусироваться. Пока мое зрение не настроилось, как предыдущие два раза, и я не начал различать формы деревьев, листьев и веток, проносившихся мимо. Сначала я слышал только хруст листьев под ногами и ветер в ушах, потом я услышал голоса.
— Мы должны вернуться, — это была Лена. Я пошел на звук ее голоса.
— Мы не можем, ты же знаешь.
Солнечный свет легко пробивался сквозь листья. Я видел только обувь — поношенные ботинки Лены и черные тяжелые бутсы Джона. Они стояли в нескольких метрах от меня.
Потом я увидел их лица. Выражение лица Лены было упрямым. Я знал этот взгляд.
– Сарафина нашла их. Они могли умереть!
Джон подошел к ней поближе и едва заметно поморщился, как в прошлый раз, когда я видел их в спальне. Это был невольный рефлекс, реакция на какую-то боль. Он заглянул в ее золотые глаза:
— Ты имеешь в виду Итана?
Она отвела глаза:
— Я имею в виду всех их. Неужели ты ни капельки не волнуешься за Ридли? Она пропала. Тебе не кажется, что эти две вещи связаны?
— Какие две вещи?
Плечи Лены напряглись:
— Исчезновение моей сестры и внезапное появление Сарафины.
Он взял ее за руку, сплетая с ней пальцы, как раньше делал я:
— Она всегда где-то неподалеку, Лена. Твоя мать, пожалуй, один из самых могущественных Темных Магов в мире. С чего бы ей хотеть причинить боль Ридли — одной из своих?
- Не знаю, — Лена покачала головой, ее напор стал слабеть. — Просто…
— Что?
— Пусть мы не вместе, но я не хочу, чтобы он пострадал. Он всегда защищал меня.
- От чего?
От меня самой.
Я услышал эти слова, хотя она и не произнесла их вслух.
— От многого. Все было по-другому тогда.
— Ты притворялась тем, кем не была, пытаясь сделать всех счастливыми. Ты не думала, что он не защищал тебя, а тянул назад?
Я чувствовал, как заколотилось сердце, и напряглись мышцы.
Это я тянула его назад.
— Знаешь, у меня однажды была смертная девушка.
Лена была ошарашена:
— Правда?
Джон кивнул:
- Да. Она была милой, и я любил ее.
— Что случилось? — Лена ловила каждое слово.
— Это было слишком тяжело. Она не понимала, какая у меня жизнь, что я не всегда делаю все, что захочу…, - это было похоже на правду.