— Почему ты не мог делать все, что хотел?
— Меня воспитывали, как бы ты сказала, в строгости. На уровне свободы в смирительной рубашке. Даже у правил были правила.
Лена выглядела озадачено:
- Ты о свиданиях со смертными?
Джон опять поморщился, чуть съежившись на этот раз:
— Нет, не в этом дело. Меня так воспитывали, потому что я был другим. Человек, который вырастил меня, был единственным отцом, который у меня когда-либо был, и он не хотел, чтобы я причинил кому-либо боль.
— Я тоже не хочу никому причинять боль.
- Ты другая. То есть, мы другие.
Джон взял Лену за руку и притянул ее к себе:
— Не переживай. Мы найдем твою сестру. Она наверняка сбежала с тем барабанщиком из «Испытания», — он был прав насчет барабанщика, только не того, о котором он подумал. «Испытание»? Лена проводила время с такими как Джон, в местах под названием «Изгнание» и «Испытание». Она думала, что она это заслужила.
Лена не сказала больше ничего, но и не отпустила его руку. Я попытался заставить себя идти за ними, но не мог. Я ничего не контролировал. Это было очевидно, хотя бы тому странному углу зрения, под которым я на них смотрел откуда-то с земли. Я всегда смотрел на них снизу. Совершенно непонятно почему. Но это было неважно, потому что сейчас я снова бежал сквозь темный тоннель. Или это была пещера? Я чувствовал запах моря, проносясь мимо черных стен.
Я потер глаза, удивляясь, что иду следом за Лив, а не лежу на земле. Невозможно было осознать, что я наблюдал за Леной и одновременно шагал за Лив по Туннелям. Как такое может быть?
Странные видение под непонятным углом зрения, мелькающие картинки — что это такое? Почему я мог видеть Лену и Джона? Надо было разобраться.
Я посмотрел на руки. Я держал только Светоч. Я пытался вспомнить первый раз, когда увидел Лену таким образом. Это было в моей ванной, и тогда у меня не было Светоча. Я прикасался только к раковине. Должно было быть какое-то связующее звено, но я не видел его.
Впереди тоннель выходил в каменный зал, где сходились четыре ответвления.
Линк вздохнул:
— Куда?
Я не ответил. Потому что, когда я покосился на Светоч в кармане, краем глаза я заметил кое-кого другого.
Люсиль.
Она в ожидании сидела возле входа тоннеля напротив нас. Я достал из заднего кармана серебристую бирку с выгравированным именем Люсиль, которую мне дала тетя Прю. Я даже вспомнил ее слова.
У тебя все еще есть эта кошка. Я все ждала верного момента, чтобы отпустить ее с той веревки. Она знает парочку трюков. Увидишь.
В мгновение ока все встало на свои места, и я понял.
Это была Люсиль.
Картинки, проносившиеся мимо каждый раз, когда я находил дорогу к Лене и Джону. Земля, которая всегда была так близко, как никогда не могла бы быть, если бы я стоял. Точка зрения под странным углом, будто я лежал на земле на животе, задрав голову. Все это теперь имело смысл. Случайные появления и исчезновения Люсиль. Вот только случайными они не были.
Я попытался вспомнить все те разы, когда Люсиль исчезала, отмечая их один за другим в голове. В первый раз, когда я увидел Лену с Джоном и Ридли, я смотрел в зеркало в ванной. Я не помнил, как Люсиль пропала, но помнил, что следующим утром она сидела на нашем крыльце. Хотя мы никогда не выпускали ее на улицу ночью.
Во второй раз Люсиль убежала в парке Форсайт, когда мы пришли в Саванну, и не показывалась, пока мы не покинули Бонавентура — то есть ее не было во время моего видения Лены и Джона в доме тетя Кэролайн. В этот раз Линк заметил исчезновение Люсиль, когда мы опять направились в Туннели, но вот она снова здесь, как раз после того, как я увидел Лену.
Не только я видел Лену.
Люсиль тоже видела. Она выслеживала Лену, как и мы выслеживали ее по картам, свечению и притяжению Луны. Я видел Лену глазами кошки — может, таким же образом, как Мэйкон смотрел на мир глазами Страшилы. Как это возможно? Люсиль была магической кошкой не больше, чем я Магом.
Или нет?
— Что ты такое, Люсиль?
Кошка посмотрела мне в глаза и склонила голову набок.
- Итан? — Лив смотрела на меня. — Ты в порядке?
— Да, — я бросил Люсиль многозначительный взгляд. Она проигнорировала меня, грациозно обнюхивая кончик своего хвоста.
— Ты ведь знаешь, что она кошка, — Лив с любопытством все еще смотрела на меня.
— Знаю.
— Просто проверяю.
Супер. Теперь я не только разговаривал с кошкой, но еще и обсуждал свой разговор с кошкой.
— Надо идти дальше.
Лив глубоко вдохнула:
— Да, кстати. Боюсь, мы не можем.
— Почему?
Лив указала на карты тети Прю, разложенные на твердой земле:
— Видишь эту отметку? Это ближайший портал. Это заняло немало времени, но я, похоже, научилась разбираться в этой карте. Твоя тетя не шутила. Она наверняка потратила годы на то, чтобы отметить все.
— Порталы отмечены?
— Судя по карте, да. Видишь эти красные «П» в маленьких кружочках? — они были повсюду. — И эти красные тонкие линии? Я думаю, они ближе к поверхности. Здесь есть система. Кажется, чем темнее цвета, тем глубже туннель находится под землей.
Я показал на сетку черных линий:
— То есть эти будут самыми глубокими.
Лив кивнула:
— Может быть, и самыми Темными. Концепция Темных и Светлых территорий внутри Подземелья — это действительно новаторство. Безусловно, это не широко известно.
- Так в чем проблема?
- В этом, — она указала на два слова, нацарапанные поперек южного края самой большой страницы. LOCA SILENTIA.
Второе слово я помнил. Оно было похоже на то, которое Лена сказала, когда накладывала заклинание, чтобы я не рассказал ее семье, что она уезжает из Гатлина:
— Карта слишком тихая?
Лив покачала головой:
— Боюсь, отсюда карта хранит молчание. Потому что мы в конце. Мы дошли до южного побережья, что значит, что мы вышли за границы карты. Терра инкогнита, — она пожала плечами. — Ты знаешь, как говорят: «Hic dracones sunt».
— Ага, сто раз слышал, — я не имел ни малейшего понятия, о чем она.
— «Здесь быть драконам». Моряки писали это на картах пятьсот лет назад, когда карта заканчивалась, а океан — нет.
- Я лучше встречусь с драконами, чем с Сарафиной, — я посмотрел на место, по которому Лив постукивала пальцем. Паутина тоннелей, из которой мы пришли, была такой же сложной, как любая система автомагистралей. — И что теперь?
— У меня идеи исчерпались. С тех пор, как твоя тетя дала нам эту карту, я только то и делала, что разглядывала ее, и все равно все еще не знаю, как добраться до Великого Рубежа. И я даже не знаю, считаю ли я его реально существующим местом, — мы вместе посмотрели на карту. — Мне жаль. Я знаю, что подвела тебя, всех.
Я вел пальцем по контуру побережья, пока не уткнулся в Саванну, где впервые перестал работать Светоч. Красная отметка портала Саванны была ровно под первой «L» из LOCA SILENTIA. Я смотрел на буквы и красные кружки порталов вокруг них, и передо мной медленно вырисовалась полная картина. Все это было похоже на Бермудский треугольник — мертвую зону, где все неведомым образом исчезает.
— «Лока сайлентия» не означает, что «карта хранит молчание».
— Разве?
— Я думаю, что, скорее, это означает что-то вроде мертвой зоны для приема, для Магов, по крайней мере. Подумай. Когда Светоч перестал работать первый раз?
Лив вспоминала:
— В Саванне. Сразу после того, как мы… — она посмотрела на меня, покраснев, — нашли все на чердаке.
— Точно. Как только мы зашли на территорию Loca silentia, Светоч перестал быть нашим проводником. Я думаю, как только мы пошли южнее от этого места, мы попали в своеобразную магическую нелетную зону, как в Бермудском треугольнике.
Лив медленно переводила взгляд с карты на меня, обдумывая предположение. Когда она, наконец, заговорила, то не могла сдержать воодушевление:
- Стык. Мы на стыке. Вот что такое Великий Рубеж.
— Стык чего?
— Двух вселенных, — Лив посмотрела на циферблат на своем запястье. — Светоч мог быть на какой-то магической перегрузке все это время.