— Тебе стоило больше думать о собственной безопасности, — Абрахам отвернулся от тела брата, — Итан.
— Итан!
Я открыл глаза. Я лежал на полу архива. Мэриан склонилась надо мной с несвойственной ей паникой.
— Что случилось?
— Я не знаю, — я сел морщась и потирая затылок. На голове отчетливо проступала шишка. — Наверное, головой ударился, когда падал.
Раскрытая книга Мэйкона лежала на полу, рядом со мной. Мэриан просканировала меня своим сверхъестественным взглядом — или не таким уж сверхъестественным, если вспомнить, что она сама несколько месяцев назад побывала со мной в видениях, и через минуту уже прижимала холодный компресс к моей болевшей голове.
— У тебя опять видения?
Я кивнул. В моей голове было полно образов, но я не мог сфокусироваться ни на одном из них.
— Это уже во второй раз. Первое было, когда я прикоснулся к дневнику Мэйкона.
— Что ты увидел?
— Это была та же ночь пожара, что и в видениях медальона. Итан Картер Уэйт был уже мертв. Иви отдала Книгу Лун Абрахаму Равенвуду. Он был в обоих видениях, — его имя было тяжело произносить, Абрахам Равенвуд был настоящим бугименом Гатлина.
Я ухватился за край стола, чтобы сохранять равновесие. Кто хотел, чтобы я видел видения? И, что куда более важно, зачем?
Мэриан замерла с книгой в руках:
— Хм…, - она внимательно посмотрела на меня.
— И еще кое-кто. Его имя начиналось на Д. Джуд? Джозеф? Джона. Точно. Они вроде как братья. И оба инкубы.
— Не просто инкубы, — Мэриан с хлопком закрыла книгу. — Абрахам Равенвуд был могущественным кровососущим инкубом, прародителем ветви Кровавых инкубов из Равенвуда.
— В каком смысле? — это что же выходит, все сказки, что болтал тут местный народ, правда? Мне приоткрылся еще один затуманенный слой карты мистического Гатлина.
— Хотя все инкубы изначально создания Тьмы, не все они питаются кровью. Но когда один начал, все остальные по его ветви наследуют этот инстинкт.
Я склонился над столом, когда образы в моей голове стали более четкими.
— Абрахам — он причина того, что Равенвуд не сожгли, верно? Он заключил сделку не с дьяволом, а с Книгой Лун.
— Абрахам был опасен, возможно, опаснее любого Мага. Представить не могу, почему ты видишь его. К счастью он умер молодым, еще до рождения Мэйкона.
Я принялся за подсчеты.
— Настолько молодым? Сколько лет вообще живут инкубы?
— От ста пятидесяти до двухсот лет, — она убрала книгу на свой рабочий стол. — Понятия не имею, какое это имеет отношение к тебе и дневнику Мэйкона, но мне ни в коем случае не следовало давать ее тебе. Я вмешалась. Надо оставить эту книгу здесь взаперти.
— Тетя Мэриан…
— Итан, не провоцируй эти видения, не рассказывай о них никому, даже Амме. Представить не могу, как она отреагирует на упоминание имени Абрахама Равенвуда в своем присутствии, — она обвила мои плечи рукой и легонько сжала. — А теперь давай-ка отправимся назад к стеллажам, пока Оливия не вызвала полицию.
Она повернулась к двери и вставила ключ в замочную скважину.
Было еще кое-что. Я должен был это сказать.
— Он мог видеть меня, тетя Мэриан. Абрахам посмотрел прямо на меня и произнес мое имя. Такого в видениях никогда раньше не случалось.
Мэриан остановилась и уставилась на дверь так, будто смотрела сквозь нее. Через некоторое время она повернула ключ в замке и открыла дверь.
— Оливия? Как ты думаешь, Мелвил Дьюи не отпустит тебя выпить чашечку чая?
Разговор был закончен. Мэриан была Хранителем и Главным библиотекарем библиотеки Магов, Lunae Libri. Она сказала мне все, что смогла, без нарушения своих обязательств. Она не может принять чью-то сторону или изменить ход вещей, когда события уже происходят. Она не заменит мне Мэйкона, и она не моя мама. Я был предоставлен сам себе.
Глава одиннадцатая
Четырнадцатое июня. Под оберткой
— Вот это всё?
На столе лежали три стопки коричневых бумажных свертков, Мэриан поставила на последнем из них знакомый штамп окружной библиотеки Гатлина. Она всегда проштамповывала дважды и перевязывала все одной и той же белой бечевкой.
— Нет, захвати еще эту стопку тоже, — она показала на вторую стопку, лежавшую возле тележки.
— Я думал, что в этом городе никто не читает.
— Нет, они читают. Просто они читают не свои собственные книги, поэтому помимо доставок из библиотеки в библиотеку у нас есть и поставки из библиотеки на дом. Но только на срок действия абонемента. Допускается, конечно, еще два-три дня на доставку.
Отлично. Я даже боялся спросить, что в этих коричневых бумажных свертках, и я был уверен, что знать не хочу. Я поднял первую стопку книг и застонал:
— Там что, энциклопедии что ли?
Лив взяла бирку с верхнего свертка:
— Именно. Энциклопедия амуниции, в частности.
Мэриан махнула нам в сторону двери.
— Лив, иди с Итаном. У тебя еще не было возможности посмотреть наш прекрасный городок.
— Я справлюсь.
Лив вздохнула и толкнула тележку к двери:
— Пошли, Геркулес. Помогу тебе разгружаться. Не могу заставлять леди Гатлина ждать их…, - она прочитала еще одну бирку. — Поваренную книгу выпечки доктора Королины.
— Каролины, — поправил я машинально.
— Я так и сказала. Королины.
Два часа спустя мы уже доставили почти все книги, прокатавшись туда-обратно от Джексона Хай до Стоп энд Стил. Когда мы объезжали Генерала Грина, я понял, почему Мэриан с такой радостью наняла меня на работу в библиотеку, которая всегда была пуста и не нуждалась в летних работниках. Мэриан хотела, чтобы я стал для Лив гидом-ровесником на все время ее пребывания. Моей работой было показать ей Дар-и Кин, и объяснить ей разницу между тем, что люди здесь говорят и что думают на самом деле. Моя работа была быть ее другом. Интересно, как к этому отнесется Лена. Если заметит.
— Я не понимаю, зачем ставить в центре города статую военному генералу Юга, проигравшему войну, которой вся страна, в общем, должна стыдиться.
Конечно, она не понимала.
— Местные почитают павших. У нас тут целый музей в их честь, — не стоило упоминать, что музей Павших Солдат был так же сценой спровоцированной Ридли попытки самоубийства моего отца несколько месяцев назад. Сидя за рулем Вольво, я взглянул на Лив. Не помню, когда последний раз какая-либо другая девушка кроме Лены сидела на пассажирском сиденье рядом со мной.
— Ты ужасный экскурсовод.
— Это и есть Гатлин. Тут не на что смотреть, — я взглянул в зеркало заднего вида. — Или тут не так много, что я хотел бы тебе показать.
— Что это значит?
— Хороший гид всегда знает, что стоит показывать, а что стоит утаить.
— Тогда я уточню. Ты катастрофически неправильно направляющий гид, — она вытащила из карману резинку.
— Ага, я значит заблудо-вод? — у меня уже авторское право на дурацкие шутки.
— Могу поспорить и с твоим юмором, и с твоей философией гида в целом, — она заплетала волосы в две косы, ее щеки румянились от жары. Она не привыкла к влажности Южной Каролины.
— И что тебе показать? Может отвезти тебя пострелять банки за старой хлопковой мельницей в конце Девятого шоссе? Или показать, как расплющиваются монетки на железнодорожных рельсах? Или может последовать за мухами в промасленную дыру «ешь-на-свой-риск», которую мы называем Дар-и Кин?
- Да, все вышеперечисленное, особенно последний пункт. Умираю от голода.
***
Лив положила последнюю бирку в одну из двух стопок:
— … семь, восемь, девять. Я выиграла, ты проиграл, руки прочь от этих хлопьев. Они теперь мои, — она перетянула пачку моих чипсов с чили на свою сторону красного пластикового стола.
— Ты хотела сказать от чипсов.
— Я хотела сказать от добычи.
Ее половина стола уже была завалена: луковыми кольцами, чизбургером, кетчупом, майонезом и моим сладким чаем. Я знал, где чья сторона, потому что она провела границу, выложив посередине стола от края до края палочки картошки фри, как Великую Китайскую Стену.