Три каких-то обормота разглядывали ее, я с трудом сдерживался, чтобы не дать им всем по роже.
Я отпустил руку Лив:
- Встретимся там, ладно.
Линк не мог поверить своему счастью:
- Без проблем, друг.
— Мы можем подождать, — предложила Лив.
— Не стоит. Я вас найду, — я не ожидал увидеть здесь Лену, и я не знал, что сказать, чтобы не выглядеть еще более взвинченным, чем казалось Линку. Как будто был какой-то текст, который даст тебе сохранить душевное равновесие, когда твоя девушка сматывается от тебя с другим парнем.
- Итан, я тебя искала, — Лена направилась ко мне, она говорила как прежняя Лена — Лена, которую я знал несколько месяцев назад. Та, которую я отчаянно любил, и которая отвечала мне взаимностью. Даже если выглядела как Ридли. Она встала на носочки, чтобы убрать челку с моих глаз, и провела пальцами по моей нижней челюсти.
— Забавно, потому что в последнюю нашу встречу, ты меня бросила, — я пытался говорить спокойно, но выходило зло.
— Я не бросала тебя, в общем, — ощетинилась она.
— Нет, ты швырялась в меня деревьями и запрыгнула на сиденье байка какого-то левого парня.
— Я не швырялась деревьями.
Я поднял бровь:
- Да разве?
Она пожала плечами:
- Ну, только если ветками.
Но я до нее достучался, она крутила в руке крохотную бумажную звездочку, которую я ей подарил, я уже начал думать, что она ее оторвет.
— Прости меня, Итан. Я не знаю, что со мной происходит, — ее голос был мягким, искренним. — Иногда мне кажется, что мир вокруг меня сжимается, и мне этого не выдержать. Я не бросала тебя на озере. Я сама себя бросала.
— Уверена?
Она вновь подняла на меня глаза, и одинокая слезинка скользнула по ее щеке. Она ее смахнула, сжимая кулаки. Она положила руку мне на грудь, прижав ладонь к сердцу.
Дело не в тебе. Я тебя люблю.
— Я люблю тебя, — повторила она вслух, и слова повисли в воздухе между нами, они были куда явственнее, чем сказанные мысленно. Сердце сжалось, когда она это сказала, и воздух застрял в горле. Я хотел было сказать что-нибудь язвительное, но не мог ни о чем думать, кроме как о ее красоте, и о том, как сильно я тоже люблю ее.
Но в этот раз ей так легко от меня не отделаться. Я нарушил идиллию:
— Что происходит, Ли? Если ты так меня любишь, то, что у тебя за дела с Джоном Бридом?
Она молча отвела взгляд.
Скажи мне.
— Ты неправильно все понял, Итан. Джон друг Ридли. Между нами ничего нет.
— И как давно это «ничего» уже длится? С тех пор, как ты сфотографировала его на кладбище?
— Я не его фотографировала, а его мотоцикл. Я встречалась с Ридли, а он оказался там.
Я заметил, что на сам вопрос она не ответила.
— И с каких это пор ты общаешься с Ридли? Ты забыла, что она разлучила нас, чтобы ты оказалась наедине со своей матерью, убеждавшей тебя перейти на сторону тьмы? Или забыла, как она пыталась убить моего отца?
Лена отняла от меня руку, и я почувствовал, как она вновь отдаляется от меня, исчезает где-то, куда мне не добраться.
— Ридли мне говорила, что ты не поймешь. Ты смертный. Ты ничего обо мне не знаешь, о настоящей мне. Поэтому я тебе не рассказывала.
Я почувствовал порыв ветра, когда грозовые облака появились в небе как предупреждение.
- Откуда ты знаешь, пойму я или нет? Ты мне не рассказываешь. Может быть, если бы ты дала мне шанс, а не удирала бы у меня за спиной…
— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Что я понятия не имею, что со мной происходит? Что что-то меняется, но я не понимаю, что именно? Что я чувствую себя отщепенцем, и Ридли единственная, кто может помочь мне в этом разобраться?
Я слышал все, что она говорила, но она была права, я ее не понимал.
- Ты сама себя слышишь? Ты думаешь, что Ридли помогает тебе, что ты можешь ей доверять? Она Темный Маг, Ли. Посмотри на себя! Разве это ты? Может быть, она вызывает в тебе те чувства, что ты испытываешь.
Я ожидал ливня, но вместо этого облака начали рассеиваться. Лена опять прильнула ко мне, умоляюще заглядывая мне в глаза.
- Итан, она изменилась. Она не хочет быть Темной. Это разрушило всю ее жизнь, когда она Обернулась. Она всех потеряла, и себя саму тоже. Ридли говорит, что Тьма меняет твои чувства к людям. Ты понимаешь, что ты чувствовал раньше, ты помнишь, что ты любил, но эти чувства как будто далеки от тебя. Будто они принадлежат кому-то другому.
— Но ты говорила, что она это не может контролировать.
— Я ошибалась. Вспомни дядю Мэйкона. Он знал, как это контролировать, и она учится этому.
— Ридли не Мэйкон.
Молния прорезала небо.
— Ты ничего не знаешь.
— Это верно. Я всего лишь тупой смертный. Я ничего не знаю о вашем суперсекретном мире Магов, о мерзкой магической сестре, о мальчике-маге и его байке.
Лена дернулась.
- Мы с Ридли были как родные сестры, я не могу отвернуться от нее. Я тебе говорила, что она нужна мне сейчас. А я нужна ей.
Я молчал, Лена была так расстроена, что я удивлялся, что Колесо обозрения еще не сорвалось с крепежей и не укатилось прочь. Краем глаза я видел мигающие разноцветные огни карусели, раскачивающей и головокружительной. Те же чувства я испытывал, когда пропадал в Лениных глазах. Иногда любовь чувствуется именно так, и ты приходишь к примирению, когда сам этого не хочешь, а иногда примирение находит тебя само.
Она потянулась и обняла меня за затылок, притягивая к себе. Я поцеловал ее, и мы оба растворились друг в друге, как будто боялись, что у нас больше не будет шанса снова прикоснуться друг к другу. В этот раз, когда она нежно прикусила мою нижнюю губу, обошлось без крови. Было только желание. Я развернулся, прижимая ее к грубой деревянной стене кассы. Ее неровное дыхание эхом отдавалось в моих ушах, оно было громче моего собственного. Я запустил пальцы в ее локоны, прижимая ее к себе. Давление в груди нарастало, дыхание участилось, я с шумом втягивал воздух, чтобы наполнить легкие. В груди пекло.
Лена тоже это почувствовала. Она отстранилась от меня, и я согнулся, пытаясь отдышаться.
- Ты в порядке?
Я глубоко вздохнул и выпрямился:
- Да, в порядке. Для смертного.
Она широко улыбнулась и взяла меня за руку. Я заметил на ее запястье нарисованные Шарпи витиеватые рисунки. Черные завитушки и спирали, обвивавшие ее запястье, поднимавшиеся вверх и спускавшиеся на обратную сторону ладони. Рисунок был похож на татуировку из хны на руках гадалки, сидевшей в палатке, откуда чадило ладаном аж до другого конца ярмарочных рядов.
— Что это такое? — я повернул ее запястье, и она выдернула руку. Вспомнив Ридли и ее татуировку, я понадеялся, что это всего лишь маркер.
Это маркер.
- Надо бы тебе купить что-нибудь попить, — она повела меня вокруг кассы, и я послушно шел за ней. Я не мог злиться и дальше, не тогда, когда стена между нами, наконец, начала опускаться. Именно это я почувствовал во время поцелуя. Он был полной противоположностью того поцелуя на озере, лишившего меня кислорода по многим причинам. Возможно, я никогда не узнаю, что значит тот поцелуй. Но этот поцелуй я знал, и я знал, что он был единственным, что у меня осталось — шансом.
Который длился ровно две секунды.
Потому что тут же я увидел Лив, несущую две сахарные ваты в одной руке и машущую мне свободной рукой, и я понял, что стена между нами вновь встает на свое место, хотя может это было и к лучшему.
— Итан, пошли. Я купила тебе сахарную вату. Мы пропустим нашу очередь на Колесо!
Лена отбросила мою руку. Я знал, как это выглядит для нее — высокая блондинка с длинными ногами, двумя сахарными ватами и ожидающей улыбкой. Я попал еще до того, как Лив произнесла «мы».
Это Лив. Ассистент Мэриан. Она работает со мной в библиотеке.
В Дар-и Кин вы тоже вместе работали? И на ярмарке?
Еще одна молния прочертила небо.
Ты не то думаешь, Ли.