Лив протянула мне вату и улыбнулась Лене, протягивая ей руку.
Блондинка?
Лена посмотрела на меня.
Ты серьезно?
- Лена, да? Привет, я Лив.
А, акцент. Это все объясняет.
— Привет, Лив, — Лена произнесла ее имя так, словно это была какая-то шутка между нами. Она к руке Лив не прикоснулась.
Если Лив и заметила неприязнь, то вида не подала и опустила руку.
— Наконец-то! Я не раз говорила Итану, что надо нас как следует познакомить, раз уж мы с ним приклеены друг к другу на все лето.
Прозрачный намек.
Лена не смотрела на меня, а Лив не сводила глаз с нее.
— Лив, это и правда не очень хорошая…, - но мне это уже было не остановить. Это было мучительно замедленное столкновение двух поездов.
— Не глупи, — перебила меня Лена, внимательно разглядывая Лив, как будто это она была Сивиллой в их семье и могла прочитать лицо Лив. — Очень рада знакомству.
Он весь твой. Пока ты здесь, можешь забрать себе хоть весь город.
Лив понадобилось две секунды, чтобы понять, что она чему-то помешала, но в то же время она пыталась заполнить тишину.
— Мы с Итаном постоянно о тебе говорим. Он говорит, ты играешь на виолончели.
Лена фыркнула.
Мы с Итаном…
В словах Лив не было никакого подтекста, но их самих уже было достаточно. Я знал, что они значат для Лены. Итан и смертная, девушка, которая была всем тем, чем Лене никогда не стать.
- Мне пора, — Лена развернулась до того, как я успел поймать ее за руку.
Лена…
Ридли была права. Это был всего лишь вопрос времени, когда в городе появится еще одна новенькая.
Интересно, что еще ей там наговорила Ридли.
О чем ты говоришь? Мы просто друзья, Ли.
Мы тоже когда-то были просто друзьями.
Лена ушла, прокладывая себе путь через потную толпу, создавая цепную реакцию хаоса следом за собой. Разрушительный эффект был будто бы бесконечным. Мне было плохо видно, но где-то между нами забубнил клоун, когда у него в руках взорвалась фигура из шарика, заплакал ребенок, уронив мороженое, закричала женщина, когда машина для попкорна сначала задымилась, а потом принялась гореть. Даже в скользком месиве жары, рук и шума Лена оставляла за собой след; притяжение такое же сильное, как влияние Луны на приливы и отливы, как притяжение планет к солнцу. Я кружился на ее орбите, пусть даже она отталкивала меня.
Я шагнул следом, и Лив ухватилась за мою руку. Она прищурилась, вникая в ситуацию, или впервые осознавая происходящее:
— Извини, Итан, я не хотела вам мешать. В смысле, если я помешала, ну, знаешь, кое-чему.
Я понял, что она хотела, чтобы я рассказал, что произошло, избегая необходимости спрашивать меня об этом напрямую. Я промолчал, что, судя по всему, и было моим ответом.
Самое главное, что я не шагнул следом. Я отпустил Лену.
Линк пробрался к нам, прокладывая себе путь через толпу, он нес три колы и свою порцию сахарной ваты.
— Чувак, очередь за напитками сумасшедшая, — Линк протянул колу Лив. — Что я пропустил? Это Лена была?
— Она ушла, — быстро сказала Лив, как будто все было именно так просто. Хотелось бы мне.
— Ну и ладно. Забудьте о Колесе обозрения, нам надо вернуться под главный навес. С минуту на минуту будут объявлять победителей конкурса пирогов, и Амма надерет тебе зад, если ты пропустишь ее триумф.
— Яблочный пирог? — просияла Лив.
— Ага. И ты будешь есть его, сидя в джинсах Левис, с засунутой тебе за ворот салфеткой, пить колу, вести Шевроле и распевать «Американский пирог».
Я краем уха слышал бормотание Линка и беззаботный смех Лив, идя за ними следом. У них не было кошмаров. Их никто не преследовал. Им не о чем было беспокоиться.
Линк был прав, мы не могли пропустить минуту славы Аммы, а вот мне не грозило выиграть пару призов сегодня. Мне не надо было ударять молотом по старой потрепанной шкале, чтобы узнать свой результат, я и без того знал, что там будет. Может быть, Линк был «слабоват еще», но я себя чувствовал ниже уровня «абсолютного слабака». Я мог ударить со всей силы, но результат все равно был бы тем же. Что бы я ни сделал только что, я застрял где-то между «лузером» и «полным нулем», и начинало казаться, что это Лена держит молот. Теперь-то я понимал, почему Линк пишет все эти песни о том, каково быть брошенным.
Глава тринадцатая
Пятнадцатое июня. Тоннель Любви
— Если станет еще жарче, люди начнут помирать как мухи. Мухи сами начнут помирать как мухи, — Линк потной рукой вытер мокрый лоб, и брызги его пота полетели на нас, так удачно стоящих рядом с ним.
— Огромное тебе спасибо, — Лив вытерла лицо одной рукой, другой в то же время оттягивая на себе влажную майку. Вид у нее был несчастный. Под тентом Сазерн Красти было не протолкнуться, а на деревянных постаментах уже стояли финалисты. Я пытался хоть что-то разглядеть из-за бесконечных рядов женщин, стоящих перед нами, но это было так же бесполезно, как в очереди в столовой Джексона в день появления выпечки.
— Я еле-еле вижу подиум, — Лив встала на носочки. — Там что-то должно происходить? Мы уже все пропустили?
— Подожди-ка, — Линк попытался протиснуться между двумя необъятными женщинами. — Да, ближе нам не подойти. Я сдаюсь.
— Вон там Амма, — показал я. — Она почти каждый год занимает первые места.
— Амма Тредо, — сказала Лив.
— Верно. Откуда ты знаешь?
— Наверное, профессор Эшкрафт упоминала.
Голос Карлтона Этона вырвался из колонок, когда он сражался с микрофоном. Он всегда объявлял победителей, потому что единственное, что он любил больше, чем вскрытие чужих писем, это слава.
— Потерпите немного, народ, у нас тут возникли технические неполадки… подержи его… кто-нибудь позовите Реда. И как это я починю этот чертов микрофон? Дьявол, тут жарче, чем в пекле, — он вытер лоб носовым платком. Карлтон никогда не замечал, включен микрофон или нет.
Амма гордо стояла справа от него в своем лучшем платье с рисунком в виде крохотных виол, держа в руках свой победоносный пирог из сладкого картофеля. Миссис Сноу и миссис Ашер стояли рядом с ней, держа в руках собственные произведения. Они уже были одеты для конкурса Дочки-Матери, который начинался следом за Конкурсом пирогов. Они были одинаково пугающими в своих представительных, розовом и голубом, вечерних платьях, из-за которых они выглядели, как постаревшие выпускницы из восьмидесятых. Миссис Линкольн, счастливо избежавшая перспективы участия в этом конкурсе, стояла рядом с ними в одном из своих церковных платьев с шахматным пирогом в руках. До сих пор, глядя на миссис Линкольн, невозможно было не вспомнить безумие Лениного дня рождения. Не каждую ночь в году ты видишь, как из тела матери твоего лучшего друга выходит мать твоей девушки. Теперь, когда я видел миссис Линкольн, я вспоминал, как Сарафина выходила из нее словно змея, выползающая из старой шкуры. Я поежился.
Линк ткнул меня локтем.
— Глянь на Саванну. У нее уже корона и все остальное. Она точно знает, как добиться своего.
Саванна, Эмили и Иден уже сидели на первом ряду рядом с остальными претендентками на место Персиковой Принцессы, потея в своих ужасных конкурсных платьях. Саванна была завернута в метры переливающегося Гатлинского персика, на голове у нее идеально сидела корона с фальшивыми бриллиантами, и ее не смущало, что шлейф ее платья все еще цеплялся за ножки ее дешевого металлического складного стула. Наверное, «Маленькой Мисс», нашему местному магазину платьев, пришлось делать спец-заказ аж из Орландо.
Лив подобралась ко мне поближе, во все глаза рассматривая культурный феномен в виде Саванны Сноу:
— Это что, Королева Сазерн Красти? — Лив недоуменно моргала, и я попытался представить, как, наверное, странно все это выглядело для человека со стороны. Я почти улыбнулся:
- Вроде того.
- Я и не думала, что для американцев так важно их умение печь. С антропологической точки зрения.
- Не знаю, как в других местах, но на юге женщины относятся к этому очень серьезно. А это самый главный конкурс пирогов в округе Гатлина.