— Это потому, что они не все там.
— О чем ты говоришь? Небо и есть небо.
Лив задумчиво посмотрела на луну.
— За исключением того, когда это не так.
— Что это значит?
— Никто не знает наверняка. Есть созвездия Магов, а есть созвездия Смертных. И это вовсе не одни и те же созвездия. По крайней мере, для глаз Смертных они выглядят по-другому. А, к сожалению, именно такие глаза у тебя и у меня, — она улыбнулась и поменяла одну из настроек. — И насколько я знаю, Маги не могут видеть созвездия Смертных.
— Как такое возможно?
— Как вообще что-нибудь возможно?
— Ну, небо-то у нас хоть настоящее? Или оно таким только выглядит? — я ощутил себя шмелем-плотником в момент осознания, что его обдурили, заставив думать, будто покрывало синей краски на потолке и есть небо.
— А разве есть разница? — она указала пальцем в темное небо. — Видишь Большую Медведицу? Ты ведь знаешь это созвездие, не так ли?
Я кивнул.
— Если посмотришь вниз по прямой, через две звезды ниже ручки ковша, то увидишь ту яркую звезду.
— Северная Звезда, — это знает любой бывший бойскаут Гатлина.
— Точно. Полярная Звезда. Теперь посмотри туда, где заканчивается дно чаши, самая нижняя точка? Видишь что-нибудь там?
Я покачал головой.
Она взглянула в телескоп, поворачивая одну шкалу, затем другую.
— Посмотри сейчас, — она отошла в сторону.
Сквозь линзы я увидел Большую Медведицу: она выглядела в точности так же, как в обычном небе, только сияла в разы ярче.
— В основном то же самое.
— Посмотри на дно чаши. На то самое место. Что ты видишь?
— Ничего.
Лив рассердилась:
— Посмотри получше.
— Зачем? Там ничего нет.
— Что значит «нет»? — она наклонилась и посмотрела в телескоп. — Этого не может быть. Там должна быть семиконечная звезда, которую Смертные называют волшебной.
Семиконечная звезда. У Лены висит такая в ожерелье.
— У Магов это эквивалент Полярной Звезды. Она указывает на юг, а не на север, что имеет особую значимость в их мире. Они называют ее Южной Звездой. Стой. Я найду ее, — она снова склонилась над телескопом. — Но ты продолжай. Уверена, ты пришел сюда не ради лекции по волшебным звездам. Что случилось?
Больше не было смысла скрывать это.
— Лена сбежала с Джоном и Ридли. Они где-то в Туннелях.
Вот теперь я завладел ее вниманием.
— Что? Откуда ты знаешь?
— Трудно объяснить. Я увидел их в одном странном видении, которое не было видением.
— Как, когда ты дотронулся до дневника Мэйкона?
Я покачал головой.
— Я ничего не трогал. Сначала я смотрел на свое отражение в зеркале, а секунду спустя на меня вихрем налетели образы, будто я мчался на всех парусах. Когда я, наконец, остановился, то увидел их на аллее в нескольких шагах от себя, но они не видели и не слышали меня.
Я ходил по крыльцу взад-вперед.
— Что они делали? — спросила Лив.
— Говорили о каком-то месте под названием Великий Рубеж. Где все будет великолепно, и они будут жить долго и счастливо, если верить словам Джона, — я старался говорить без досады в голосе.
— Они прямо так и сказали, что идут к Великому Рубежу? Ты уверен?
— Да. А что? — я вдруг почувствовал тепло Светоча в кармане.
— Великий Рубеж — один из самых древних мифов Магов. Это место могущественной старой магии, берущей свое начало задолго до появления Света и Тьмы — своего рода Нирвана. Ни один разумный человек не верит в существование этого места.
— Джон Брид верит.
Лив взглянула на небо.
— Или только так говорит. Все это чушь, но чушь могущественная. Вроде убеждения, что Земля плоская. Или что Солнце вращается вокруг Земли.
Ну точно как Галилео. Кто бы сомневался.
Я пришел сюда в поисках причины, позволяющей мне вернуться в кровать, назад в Джексон и к своей жизни. В поисках объяснения того, как Лена оказалась в моем зеркале, которое не сводилось бы к тому, что я сошел с ума. В поисках ответа, который не вел бы обратно к Лене. Но нашел совершенно противоположное.
Лив продолжала вещать, не ведая об одном камне, что с каждой минутой все сильнее давил мне на грудь, и о втором, что прожигал карман.
— Согласно легенде, если пойти за Южной Звездой, в конечном счете, можно найти Великий Рубеж.
— А что если звезды там нет? — от одной этой мысли начала зарождаться другая, а за ней еще одна, беспорядочно атакуя мой мозг.
Лив не ответила, торопливо настраивая телескоп.
— Она должна быть там. Наверное, что-то не так с телескопом.
— Что если она исчезла? Галактика ведь постоянно меняется, верно?
— Конечно. И к трехтысячному году Северная Звезда больше не будет Полярной, ею станет Альрай. На арабском это означает «пастух», раз уж ты спросил.
— К трехтысячному году?
— Именно. Через тысячу лет. Звезда не может вдруг исчезнуть, по крайней мере, не без помощи серьезного космического взрыва. Так что незаметным этот процесс вряд ли назовешь.
— «Так кончается свет; не взрывом, но всхлипом», — мне вспомнилась строка из поэмы Т.С. Элиота. Перед своим днем рождения Лена никак не могла выкинуть ее из головы.
— Что ж, мне нравится это стихотворение, но наука немного барахлит.
Не взрывом, но всхлипом.Или все же не всхлипом, но взрывом? Я не мог вспомнить точные слова, но Лена записала их в стихах на стене своей спальни после смерти Мэйкона.
Знала ли она, к чему все это ведет? Желудок неприятно скрутило. Светоч стал таким горячим, что обжигал кожу.
— С твоим телескопом все в порядке.
Лив изучила селенометр.
— Боюсь, он все же барахлит. И дело не только в телескопе. Даже цифры не следуют логике.
— Осветят звезды путь сердец, — произнес я, не задумываясь, будто это была обычная старая песня, застрявшая в голове.
— Что?
— Семнадцать Лун. Ничего, просто навязчивая песня. Она как-то связана с Призванием Лены.
— Предвестница? — она уставилась на меня во все глаза.
— Она так называется? — мне следовало бы догадаться, что у песни есть название.
— Она предвещает грядущие события. Так все это время ты слышал Предвестницу? Почему ты не сказал мне?
Я пожал плечами. Потому что я идиот. Потому что мне неудобно говорить с Лив о Лене. Потому что ужасные вещи описываются в этой песне. Выбирай сама.
— Перескажи мне полный куплет.
— Там говорится что-то о сферах и о том, что луна придет не в свое время. Затем идет часть о звездах, освещающих путь сердец… Дальше не помню.
Лив медленно опустилась на верхнюю ступеньку крыльца.
— Луна придет не в свое время. Это точные слова песни?
Я кивнул.
— Сначала луна. Затем звезды. Я уверен.
По небу уже пролегли первые полосы света.
— Вызов Луны Призвания раньше времени. Это многое объясняет.
— Что? Пропавшую звезду?
Лив закрыла глаза.
— Куда больше, чем просто звезду. Несвоевременный призыв луны может изменить весь Порядок Вещей, от магнитного поля до магического. Это могло бы объяснить любой сдвиг в небе Магов. Естественный порядок в их мире находится в том же состоянии хрупкого равновесия, как и наш собственный.
— Что может стоять за этим?
— Хочешь сказать «кто»? — Лив обхватила руками колени. Она могла говорить только об одном человеке.
— Сарафина?
— Нет не единой записи о Маге, достаточно сильном, чтобы призвать луну. Но если кто-то тащит луну сквозь время, нет ни малейшей возможности узнать, когда наступит следующее Призвание. Или где.
Призвание. Что означает — Лена.
Я вспомнил слова Мэриан, произнесенные в архиве. Мы не выбираем истины. Мы лишь решаем, что с ними делать.
— Если мы говорим о Луне Призвания, то это касается Лены. Мы должны разбудить Мэриан. Она может помочь нам.
Но, даже говоря это, я уже знал истину. Возможно, она сможет нам помочь, но это вовсе не означало, что она станет это делать. Как Хранитель, она должна быть безучастна.
Похоже, Лив посетила та же мысль.
— Ты, правда, думаешь, профессор Эшкрофт позволит нам выслеживать Лену в Туннелях, особенно учитывая то, что произошло при нашем последнем пребывании там? Да, она запрет нас в секции раритетов до конца лета!