— Ваша мама умерла?
— Да, я был тогда немного младше тебя.
— А ваша мачеха была злая, как в сказках?
— Совсем наоборот. Она была очень доброй. Но поначалу я страдал от одиночества — чужой дом, незнакомые люди. Мне казалось странным, что мой отец любит кого-то еще, кроме меня. Тогда же я впервые увидел своего сводного брата.
Я не знаю, что говорить мальчику дальше, и очень рад, что Уиллу наконец удается поймать рыбу. Он вскакивает на ноги, его лицо светится от счастья.
— Смотрите, смотрите, сэр! Я поймал рыбу!
Он вытягивает на берег карпа величиной с ладонь. Конечно же, он хочет показать свой трофей родителям, но мне удается уговорить его выпустить задыхающуюся рыбу обратно в воду.
Эта рыба была единственной нашей удачей. Неудивительно, от такой жары все глупеют, даже рыба, которая отказывается клевать вкусную наживку! Полуденный зной сморил и Уилла. Он зевает, уютно сворачивается на моем сюртуке и засыпает.
Откинувшись на ствол раскидистой ивы, я снова и снова возвращаюсь мыслями к Кэролайн. Все эти дни я только этим и занимаюсь. Я почти забыл о ее серьгах. Необходимо вернуть их.
Леди Кэролайн Элмхерст
Впервые оказавшись в этом доме, я думала о премьере как о развлечении. Как же я ошибалась тогда! Через минуту откроется бархатный занавес. Ничто на свете не кажется мне сейчас более важным, даже Конгриванс. Он стоит рядом и на какую-то секунду крепко сжимает мою руку. Он стал частью того мира, который открылся мне благодаря Оттеруэлу и его спектаклю. Мира, где возможны дружба, симпатия и даже любовь. Оттеруэл нервно ходит туда-сюда за кулисами, вполголоса повторяя свой текст. Он так сильно переживает, что даже грим не скрывает бледности его лица. Странно, но это проявление слабости удивительным образом подкупает меня. Я уже почти готова думать о нем хорошо.
Я вновь обрету друзей. Конгриванс обещал все для этого сделать. Краем глаза я видела, что он подходил к Фанни Гиббоне, и слышала, как она предложила ему перенести разговор на более подходящее время. Она права, сейчас мы должны забыть свои собственные страсти и окунуться с головой в страсти жителей Афин и волшебство афинского леса.
В исполнении приглашенных музыкантов звучит краткая увертюра. Линсли с блокнотом в руке кивает слугам, ответственным за занавес. Занавес плавно раздвигается и открывает нашим взорам зрителей, сидящих в зале. Гомон и шепот прекращаются, слышатся редкие нерешительные аплодисменты, и Оберон царственно шествует на середину сцены, где будет декламировать пролог.
И вот я уже не я. Мы все становимся героями пьесы, плутающими в негостеприимном лесу, игрушками в руках сверхъестественных существ.
Это похоже на сон или танец, когда хорошо известно, куда идти и что говорить. Когда заранее знаешь, что все будет хорошо. И все в конце концов окажется на своих местах. Я совершенно уверена, что мужчина, которого я люблю, после всех неприятностей и невзгод отдаст мне свое сердце, а я отдам ему свое.
Мистер Николас Конгриванс
Я непременно должен сказать ей, что уезжаю завтра. Мы уходим со сцены, держась за руки. Напряжение и волнение столь велико, что одежду на мне хоть выжимай. Кэролайн срывает шарф, прикрывавший ее плечи и грудь, складывает и обмахивается им, словно веером. Вокруг нас смеются и шутят, опьяненные успехом и горячим приемом актеры. Оттеруэл хлопает меня по плечу.
— Вы замечательный актер, сэр. А вы были просто великолепны, леди Элмхерст! — возбужденно выкрикивает он.
Я не замечаю никого вокруг. Я вижу только ее. Подведенные глаза, распущенные волосы — ее красота с новой силой очаровывает меня.
— Скорее на воздух! — быстро шепчу ей.
Думаю, она знает, что у меня на уме, я почти уверен, что она думает о том же. За эти несколько дней постоянных репетиций мы хорошо выучили расположение комнат и коридоров за кулисами. Мы быстро находим нужный проход и открываем дверь. В саду ветер качает верхушки деревьев, его порывы раздувают нашу одежду и волосы. Воздух стал намного свежее, небо потемнело от грозовых туч. Совсем близки раскаты грома.
Она останавливается спиной ко мне, высоко закидывает руки, приподнимает вверх копну своих чудных волос и стонет от удовольствия. Как нежна ее чудная шея, от моего поцелуя она стала слегка влажной.
— Конгриванс!
Она поворачивается ко мне лицом, и наши губы сливаются в страстном поцелуе. Позади нас отчетливо слышится чей-то кашель. Это один из слуг Оттеруэла.