— Каро, я уезжаю завтра. Ранним утром.
Черт! Что заставило меня сказать ей об этом в такой момент? И вдруг она стала очень тихой.
— Куда… куда ты уезжаешь?
Ее лицо бледнеет. В это мгновение раздается гром и первые тяжелые капли дождя падают на нас.
Её глаза становятся влажными. Крупные слезы катятся по щекам. Что это? Кэролайн плачет? Боже мой, я не хочу, чтобы она плакала. И никогда не допущу этого. Пусть она ненавидит меня, но только не плачет. Ненависть лучше разбитого сердца. Мне надо как-то разозлить ее.
Я поднимаюсь и затягиваю пояс на тунике.
— Куда я уезжаю, вас не касается. Театральные эксперименты хороши в меру. Вы мне надоели, леди Элмхерст. Вы удивили меня! Очень долго сопротивлялись! Я был уверен, что вы сдадитесь гораздо быстрее. По крайней мере в этом меня уверяли некоторые джентльмены.
Она поднимается и наотмашь бьет меня по лицу.
— Ублюдок!
Вспышка молнии озаряет ее фигуру в последний раз. Она убегает, скрывается в темноте лабиринта. В этот момент все сотрясается от грома и начинается ливень.
Что ж, мне удалось вызвать в ней ярость и ненависть. Как она смотрела на меня в тот момент, когда я оскорблял ее! Это не выходит у меня из головы. Ливень промочил одежду до нитки, потоки дождя текут по лицу. Я едва дышу. Неужели мне суждено бродить по этому лабиринту вечно, мучаясь от боли и стыда? Нет, это было бы слишком легким наказанием за то, что я сделал. Интуиция подсказывает мне держаться правой стороны и поворачивать направо. Я довольно долго брожу по лабиринту и выхожу в сад, когда уже последние капли прошумевшего ливня падают с ветвей деревьев. Небо заметно светлеет, далекие отблески молнии уже сверкают у горизонта.
Совершенно мокрые сандалии тяжело хлюпают по гравию. Надо сосредоточиться и выработать план действий. Я должен собрать вещи и уехать. Что ж, поеду в Бат. Через пару дней буду там, а может быть, и раньше.
Я иду к черному ходу, через который мы выбежали после премьеры. Внезапно дверь распахивается настежь. Свет, идущий с улицы, освещает мужской силуэт. Это тот самый человек, который десять лет назад пытался убить меня.
— Ник? — спрашивает он, щурясь. — Ник?
У него срывается голос. Мужчина бросается на меня.
Глава 14 Мистер Николас Конгриванс
Мой сводный брат, герцог Тируэлл, виснет у меня на плече и громко всхлипывает.
— Я… думал, что тебя уже нет в живых. Черт тебя подери! Черт тебя подери, Ник!
— Ради Бога, Саймон, успокойся… — похлопываю его по спине, пытаясь успокоить.
Я почти не удивлен такому повороту. Его появление — лишь финальный эпизод длинного сна. Немного эротики, сильный ливень, замысловатый лабиринт и долгое возвращение.
— Да ты насквозь промок!
Он делает шаг назад.
— Я попал под дождь.
— Да-да. Это был настоящий ливень… Что ты делаешь здесь? И где был все это время?
— В саду.
— До этого, Ник. Где ты был все эти десять лет? И что ты делаешь здесь, у Оттеруэла? Я глазам своим не поверил, когда увидел тебя на сцене, и чуть не лишился чувств.
Он вынимает из кармана платок и громко сморкается. За эти десять лет, что мы не виделись, он стал выше, шире в плечах. В нем почти ничего не осталось от долговязого и нескладного пятнадцатилетнего подростка. Мы стали еще больше похожи внешне. Впрочем, это неудивительно, если учесть тот факт, что у нас общий отец.
— Я был за границей. После расскажу. Мне надо переодеться.
Я поворачиваюсь, направляясь в артистическую уборную. Сбрасываю с себя промокшую насквозь одежду. «Прошу прощения, ваша светлость», — разумеется, вслух я этого не произношу.
— Откуда эти шрамы? Это от хлыста? Кто посмел?
На эти вопросы ответ давно заготовлен. Каким же нелепым кажется он мне сейчас! Я слишком измучен и утомлен, чтобы заниматься враньем, рассказывая, как меня поймали в гареме султана.
— Это произошло давно, когда я был матросом.
— Ты был матросом?
Натягиваю сухую сорочку.
— Меня заставили. Потом я дезертировал.
Он хмурится.
— Значит, тебя могут повесить?
— Не меня. Матроса по имени Саймон Аллондейл.
— Но ведь это мое имя! — говорит он с таким возмущением, что мне хочется расхохотаться.
Я беру тампон, макаю его в банку с кремом и стираю театральный грим. Мне надо сосредоточиться и решить, что делать дальше.
— Почему ты не написал, что жив?
— После того, как ты столкнул меня с обрыва?
— Это был песчаный карьер.
— Крутой песчаный карьер.
— Согласен, крутой карьер. Достаточно крутой. Я… виноват, Ник. Прости меня. Я сразу же побежал за помощью. Но когда мы вернулись, тебя нигде не было. Мы искали несколько дней…