— Что ты сделал с моими сыновьями? — гневно воскликнула она.
— Мне не нравится твой тон, мадам, — сказал Юан Хей.
— А мне не нравишься ты, — отрезала она, — но я вынуждена терпеть твое общество! Что ты сделал с моими мальчиками, Юан Хей? Твой капитан увел их из кухни, когда они собирались поужинать. Где они?
— Пока им ничто не угрожает, — безжалостно улыбнулся он.
У него были холодные синие глаза, и Мэгги невольно задрожала, заглянув в них.
— Где они? — повторила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Ты получишь их назад в день, когда мы обвенчаемся, — заявил Юан Хей. — А до тех пор им придется посидеть в запертой комнате без окон в твоих подвалах. У них есть только одна свеча, и когда она догорит, они останутся в темноте, мадам.
— Это же маленькие дети! — в ужасе воскликнула Мэгги. — Да что же ты за человек, если используешь двух малышей, чтобы принудить меня склониться перед твоей волей?
— Что я за человек, мадам? Настоящий мужчина, а не какая-нибудь баба в бриджах, которая отдает приказы тем, кто лучше ее. Я мужчина, который не позволит собой командовать. Однажды я предупреждал, что покажу тебе твое место. А теперь пошла вон из зала — и сиди в своей комнате до тех пор, пока не научишься повиноваться мне. Ни ты, ни твои мальчишки, ни тот старик, что дремлет у очага, не получите ни крошки еды, ни капли воды, пока не склонишься перед моей волей. Ты меня поняла?
— Если я когда-то и думала быть с тобой милосердной, Юан Хей, сегодняшним своим поступком ты заставил меня навсегда об этом забыть. Если что-нибудь случится с моими мальчиками, ты пожалеешь, что когда-то родился на свет! — гневно вскричала Мэгги.
— Вот видишь, добрый священник, с чем мне приходится мириться? — повернулся Юан к отцу Гиллису. — Эта женщина не знает своего места. Не зря ее назвали Безумная Мэгги.
— Предлагаю ежедневную порку, пока она не смягчится, — произнес отец Гиллис. — Святая Библия велит мужчине учить непокорную жену, и наши законы это позволяют.
Услышав это, Мэгги яростно сверкнула глазами на жирного священника.
— И вы допустите такое жестокое отношение к невинным детям? — обвиняюще воскликнула она. — Уж я постараюсь, чтобы архиепископ Святого Эндрюса узнал об этом, святой отец. — Она повернулась, подошла к деду и ласково разбудила его. — Пора подниматься наверх, дед.
— Мы еще не ужинали, — сказал Дугалд Керр.
— Нам не дадут ни еды, ни питья, пока я не обвенчаюсь с этим ублюдком, — объяснила деду Мэгги. — А мальчиков он запер в подвале.
— Что?! — Дугалд Керр внезапно выпрямился во весь рост, протопал через весь зал и встал перед Юаном Хеем. — Да как ты смеешь отдавать подобные приказы в моем доме, трусливый ты пес? А ты, святой отец, допустишь такую несправедливость?
— Старик, твоя судьба и судьба твоих правнуков в руках твоей внучки. Ей велели обвенчаться со мной, однако она отказывается. Но она должна! Когда контракт будет подписан и благословения произнесены, я выпущу Дэвида и Эндрю Стюартов из их заточения в подвале, и мы все дружно отпразднуем мою свадьбу.
— Мой муж жив! — закричала Мэгги. — Ты что, хочешь заставить меня стать двоемужницей, Юан Хей? А ты будешь потворствовать греху, священник?
— Никто не видел Фингела Стюарта вот уже больше шести месяцев, — процедил Юан сквозь стиснутые зубы. — Никто не потребовал выкупа. Он мертв, а ты моя, Мэгги Керр, хочешь ты этого или нет.
— Никогда! — крикнула Мэгги ему в лицо. — Я раньше лягу в могилу!
— И сколько твои сыновья смогут просидеть в темноте и слушать, как вокруг шуршат крысы, после того как догорит их единственная свеча? Сколько они протянут без еды и воды? И ты позволишь им умереть там, во мраке, лишь бы настоять на своем, мадам? А сколько времени протянет этот старик? Если ты не склонишься перед моей волей, завтра он тоже отправится во тьму! Ты не посмеешь мне отказать, я этого не допущу! Ты выйдешь за меня и, охваченная страстью, будешь выкрикивать мое имя! Ты подаришь мне сыновей, и Ашер-нам-Брег будет принадлежать только мне одному. И мне плевать, выживет кто-нибудь из твоих или умрет. Страна в хаосе. Англичане устраивают набеги, как никогда раньше. Тебе никто не поможет, потому что француженка Мария слишком занята, спасая свое дитя. Монархия ослабла. Эта крепость и Брег-Ашер станут моими!