Айвер удовлетворенно улыбнулся и вытащил из кармана золотой.
— Это поможет тебе придержать комнаты до прибытия моего хозяина, — сказал он, покрутив сверкающую монету в пальцах. — Покажи мне, где ты разместишь милорда и его леди, и золотой твой.
— Пойдем, — сказал Роберт Лесли и повел племянника вверх по лестнице, а затем в конец коридора. Открыв дверь, он произнес: — Это лучшее, что у меня есть. Гостиная для приема посетителей, спальня и две небольших ниши для слуг. Выходит в сад, а не на улицу, и здесь очень тихо.
Айвер вошел в номер и осмотрелся. В каждой комнате имелся камин, что не могло не радовать — июньские ночи здесь, у моря, бывают весьма холодными. В номере было чисто, и он очень сомневался, что сумеет найти что-то лучшее во всем Сент-Эндрюсе.
— Подойдет, — решил он и бросил монету дяде. — Они прибудут десятого числа, и я с ними. У тебя в конюшне есть место, где смогут переночевать воины?
— Да, — ответил Роберт Лесли, — но это обойдется недешево. Город будет переполнен, и сдаваться будет каждый угол.
— Лорд Стюарт почти всю свою жизнь прожил в Эдинбурге и знает, как оно бывает. Значит, мы договорились?
— Договорились, племянник. Как поживает твой папаша? — полюбопытствовал он, не в силах сдержаться.
— Понятия не имею, — признался Айвер. — Я не бывал в Гленкирке лет десять, не меньше. Ты живешь ближе, дядя. Неужели никогда его не навещаешь?
— А когда бы я выбрал для этого время? — рассердился Роберт Лесли. — Нельзя быть хозяином преуспевающей гостиницы и разъезжать туда-сюда. Если ты не обедал, пойдем ко мне на кухню, — предложил он, слегка оживившись после того, как золотой перекочевал к нему в карман. — И переночевать можешь в конюшне, если хочешь.
— Я поем, — ответил Айвер, — но день еще только перевалил на вторую половину, так что я вполне могу проехать полдороги до границы до темноты.
— Ну как хочешь, племянник, — согласился Роберт Лесли. — Значит, увидимся в следующем месяце.
Спустя несколько дней, добравшись до Брег-Ашера, Айвер с облегчением сообщил, что нашел для всех приличные комнаты.
Мэгги, обычно такая уверенная в себе, очень нервничала по поводу поездки в Сент-Эндрюс. Весь ее энтузиазм внезапно испарился.
— Разве ты не можешь поехать без меня? — спросила она мужа. — Дэйви еще только начал привыкать к груди Клары, а мое молоко только что иссякло. И платья у меня приличного нет для королевской свадьбы.
— Король нас пригласил! Я его родственник, и его тронуло твое доброе сердце, — отрезал Фингел. — От таких приглашений не отказываются. Мы окажемся не в первых рядах гостей, моя Мэгги; вот Гордоны из Хантли и Лесли из Гленкирка — эти да. И хотя до сих пор я избегал говорить об этом, не желая тебя расстраивать, но в последнее время король весьма сурово отнесся к некоторым приграничным семьям. Джонсоны, Скотты, Армстронги, Хьюмы — все они пострадали от его гнева. Любой, кого он подозревает в связях с Дугласами, его ненавистными врагами, становится подозреваемым в его глазах. Я не допущу, чтобы это задело и Керров. Нас пригласили на свадьбу, и мы туда поедем. И пусть не будем разряжены, как графы и их жены, своего имени мы не посрамим.
Дугалд Керр сидел у очага и притворялся, что дремлет, но на самом деле ловил каждое слово, произнесенное мужем Мэгги. Фингел Стюарт стал благословением для Брег-Ашера. Лэрд знал, что король, незнакомый со своим родственником (как рассказал ему Фин), понятия не имел, какого рода человека он посылает на границу, чтобы жениться на Мэгги Керр, да его это ничуть и не волновало. Он хотел лишь получать долю от пошлин, собранных Керрами, и поэтому воспользовался советом своей любовницы о том, кого туда послать. Она, конечно, посоветовала ему не просто члена своей семьи, но еще и родственника самого Якова, а это могло обернуться катастрофой. Однако теперь, благодаря доброму сердцу внучки Дугалда Керры Брег-Ашера обрели благосклонность непостоянного, переменчивого монарха. Мэгги поедет на эту свадьбу, даже если ему придется тащить ее туда силой, решил лэрд.
Но этого не потребовалось. Когда настал час ехать в Сент-Эндрюс, былой энтузиазм Мэгги вернулся. Она попрощалась с дедом и пообещала ему привезти какой-нибудь подарок.
— Может, медаль, благословленную в соборе, чтобы облегчить зимнюю ломоту в твоих костях, дед, — сказала она.