Они добрались до замка Сент-Эндрюс, спешились во дворе, и их лошадей тотчас же увели, а воинам предложили сесть за столы из досок, положенных на козлы, прямо здесь, под открытым небом. Мэгги, взяв мужа под руку, вошла вместе с остальными гостями в большой зал замка. Вечер стоял сырой, но в зале уже пылали ярким огнем очаги, прогоняя ночную прохладу. Король и Мария де Гиз пока к гостям не выходили.
— Должно быть, каждый мелкий шотландский лорд сегодня здесь, — сказала, оглядываясь, Мэгги.
Она не видела ни одного знакомого лица, но разнообразие одеяний поражало. Многие были одеты в том же стиле, что и они с Фином, но другие — горцы, как тут же сообразила Мэгги, — явились в кожаных бриджах и в пледах, перекинутых через плечо и заколотых брошами кланов. На головах у них были шапочки с орлиными перьями, волосы у всех были чересчур длинными, у кого связанными в хвост, а у кого распущены по плечам.
Над входом в зал тянулась галерея, на которой играли больше дюжины музыкантов. Между гостями ходили слуги, предлагая небольшие кубки вина. В другом конце зала стояло возвышение, над которым был натянут тент из золотой ткани с королевскими пурпурными полосами. На возвышении стояли два стула с высокими спинками, закругленными резными подлокотниками и пурпурными подушками на сиденьях. Один стул был ниже и меньше второго. Мэгги пошла дальше, чтобы как следует рассмотреть то, что, вне всякого сомнения, служило тронами.
В этот миг двери в дальнем конце зала распахнулись, с музыкальной галереи послышались торжественные звуки труб, и зычный голос объявил:
— Милорды и миледи, король и королева!
Толпа расступилась, образуя для королевской четы проход к тронам. Мэгги запаниковала, сообразив, что, разглядывая возвышение, она оказалась далеко от мужа. Мэгги молча стояла в переднем ряду, чувствуя, как бешено колотится сердце, а король Яков и Мария де Гиз шли по проходу.
Когда королевская чета почти добралась до места назначения, Яков встретился взглядом с Мэгги. Она низко присела в реверансе.
— А-а-а, вот и леди Брег-Ашера, жена моего родственника, Стюарта Торрского. — Жестом приказав Мэгги встать, король сказал: — Мария, представляю вам леди Маргарет Керр. А где Фингел, Мэгги?
— Здесь, ваше величество, — сказал Фин, проталкиваясь сквозь толпу. Он элегантно поклонился королю и поцеловал протянутую королевой руку. — Приветствую вас, мадам, и великий дом Гизов, откуда вы родом. Добро пожаловать в Шотландию, — произнес он на безупречном французском.
Мария де Гиз улыбнулась.
— Благодарю, милорд, — ответила она на своем родном языке. — Вы определенно жили во Франции.
— Я воевал во Франции, мадам, — сказал Фин.
— Мы непременно должны побеседовать, — произнесла Мария де Гиз. — И с вашей очаровательной женой, милорд.
— Это великая честь, мадам, — сказал Фин.
— Мой родственник человек незначительный, дорогая, — объяснил королеве Яков, — но он из тех людей, кому можно доверять безгранично. Его ветвь семейства никогда не предавала своих королей, ни единого раза. Их девиз: «Всегда верны» — в отличие от многих знатных лордов, с кем вы познакомитесь сегодня вечером.
Слегка поклонившись, король со своей супругой пошли дальше, поднялись на возвышение и сели на троны.
Это был самый яркий миг их визита в Сент-Эндрюс, потому что больше они к королю и его невесте не приближались. Как сказал сам Яков, они люди незначительные. Но для Мэгги это не составило никакой разницы. Двенадцатого июня она стояла в большом соборе и смотрела, как король официально женится на Марии де Гиз, а вечером принимала участие в свадебном пире, сидя за столом в дальней части зала.
Они рано покинули пиршество, потому что утром собирались отправиться обратно на границу. Их жизнь сильно отличалась от жизни великих и могущественных, окружавших короля и его новую королеву. Но Безумная Мэгги Керр знала, что никогда не забудет этих восхитительных дней, проведенных с Фином в Сент-Эндрюсе.
Глава 10
Юан Хей в жизни своей так не удивлялся, как в ту минуту, когда муж Безумной Мэгги Керр без единого слова ударил его так, что он полетел на пол. Сидя на полу «Якоря и креста», Юан ощущал во рту вкус крови и понимал, что потерял не меньше двух зубов. Но не успел он хорошенько пожалеть себя, как два здоровенных хозяйских сына подхватили его, подтащили к двери гостиницы и грубо вышвырнули на улицу.