Забота старушки быстро возвращала ему физические силы. Через несколько дней он встал с кровати. Ноги затекли и ослабли, однако он каждый день упражнялся, чтобы они скорее пришли в норму. Глядя на свое мускулистое тело, он понимал, что раньше был человеком энергичным. И подозревал, что раньше он и питался лучше, чем сейчас. Здесь вся еда состояла из овсянки, хлеба и засохшего сыра. Крохотный огород старушки весь завалило снегом, а земля промерзла и стала твердой, как камень.
Старушка не хотела, чтобы он выходил из дома.
— Я снова тебя потеряю! — закричала она, когда он в первый раз попробовал шагнуть на холод.
Он успокоил ее, как мог, но старушка стояла на пороге и смотрела, пока он бродил вокруг, обозревая окрестности. Потом он нарезал немного торфа на болоте, где земля замерзла не так сильно, и принес его к очагу. У нее было всего лишь несколько веточек, которые она собирала каждый день, чтобы поддерживать огонь. Он решил, что запасет для старушки как можно больше топлива, чтобы хоть как-то расплатиться за ее доброту.
Наступила зима с сильными снегопадами, короткими горькими днями и долгими горькими ночами.
Когда дни стали постепенно удлиняться, память отрывками начала возвращаться к нему. Он вспомнил, что у него был конь и меч. Однажды вспомнил человека по имени Айвер. Ему снилась небольшая каменная крепость на холме рядом с аккуратной деревней. Еще снились священник и старый лэрд. И однажды ночью Фингел Стюарт внезапно проснулся и вспомнил свое имя.
Он встал с тюфяка, на котором спал теперь, когда раны исцелились, потому что не мог отнимать у старушки ее единственную кровать, неслышно подошел к маленькому окошку, открыл одну ставню и уставился на снежный пейзаж. Этой ночью светила луна. Приграничная луна, подумал он. Его зовут Фингел Стюарт Торрский, теперь он знал это точно, но так и не мог вспомнить всего остального. Нужно вернуться в свой дом в Эдинбурге и найти человека по имени Айвер. Тот, наверное, поможет ему распутать окружающую его тайну.
— Бобби, — жалобно позвала старушка.
Она сильно закашлялась; ей нездоровилось уже несколько дней, и она не вставала с кровати. Он подозревал, что она умирает — очень уж она стала хрупкой этой зимой. Она рассказывала, что много лет прожила одна на этом болоте.
— Я здесь, мать, — отозвался он и подошел к кровати. — Тебе что-нибудь принести?
Она посмотрела на него слезящимися голубыми глазами.
— Ты не мой Бобби, правда?
Взгляд ее сделался на удивление ясным и чистым.
Фингел Стюарт покачал головой.
— Нет, мать, я не твой Бобби, — тихо ответил он. — Но ты спасла мне жизнь, убедив людей хранителя Западной Марки, что я — это он, и я тебе за это благодарен. Спасибо.
— Я думала, что так оно и есть, — прошептала старушка. — Мой Бобби пошел сражаться с королем Яковом в место под названием Флодден. Ему было всего двадцать, когда он покинул меня. Его отец говорил, что он погиб, да только я не верила и всегда знала, что мой Бобби вернется ко мне. А ты так на него похож! — прошептала она. — Я была так уверена, так уверена…
Ее слабый голос затих, а по морщинистой щеке потекла слеза.
— Флодден случился двадцать восемь лет назад, мать, — сказал ей Фин. — В том сражении погиб король Яков Четвертый. А битва, где сражался я, произошла при Солуэй-Моссе, а король нынче его сын, Яков Пятый.
— Ты шотландец, — пробормотала она, покачав седой головой. — Джентльмен, наверное.
— Да, — ответил Фин, и легкая улыбка тронула его губы. — Я шотландец. Полученная рана отшибла мне память, однако благодаря твоей нежной заботе она постепенно возвращается.
— Ты знаешь свое имя? — слабым голосом спросила старушка.
— Меня зовут Фингел Стюарт, — сказал он, — и у меня есть дом в Эдинбурге. Это все, что я помню. Еще припоминаю человека по имени Айвер. Надеюсь, он поможет мне вспомнить остальное. Мне все время снится каменная крепость и какой-то старый лэрд.
— Я умираю, — произнесла старушка будничным тоном. — Ты останешься со мной, пока я не умру, Фингел Стюарт? Отнесешься к моему телу с должным уважением?