Разглядев в толпе несуразный силуэт толкающий тележку с моими пентаморфами, я быстрым шагом и с тяжелым сердцем пошел следом исполнять служебные обязанности. Похоже, все это становились весомой частью моей жизни…
Проносящиеся мимо люди, в грязных робах, напоминали мне об отце. Он мечтал, чтобы я безукоризненно выполнял любую работу для Церкви, тем самым становясь угодным Богине-Матери. Я не мог избавиться от гнетущего чувства кровной близости с ним. Его волей…, его судьбой…, это преследовало меня последние пару лет. В сердце я всегда старался не осуждать его, но это желание омрачалось его сверхравнодушием к моей свободе.
Свернув в один из коридоров и оставив за собой главный сортировочный цех, мне стало легче дышать – вокруг не было такого количества проносящихся мимо монахов в балахонах, шума тележек и луж пролитой крови. Как будто я свернул на небольшую улицу с ежегодной ярмарки на центральной площади, подальше от памятников и торговцев.
Пока мы шли в морг, а точнее пока мне приходилось догонять на удивление шустрого санитара, я обратил внимание на то, как выглядит фабрика изнутри.
Пол под ногами, был выложен металлической плиткой, темного синего морского оттенка, на котором, то исчезали яркие разноцветные линии, то появлялись вновь. Одна лишь светло фиолетовая полоска, запрограммированная под нашей тележкой, неизменно вела в глубь мрачного церковного предприятия. На дверях, мелькавших мимо, отсутствовали таблички и вообще какие-либо номера, они плавно сливались с такими же однотонными, глянцевыми стенами печально-черного цвета.
В узких коридорах было не так грязно как на входе. Кровь не липла к ногам. Здесь, боты чистильщики успевали сделать свою работу, в отличии от коллег из центрального холла.
Как только я переступил порог фабрики, меня наполняло чувство, будто я соприкасаюсь с чем-то мистическим, одновременно знакомым и неизведанным - с тем, что всегда присутствовало внутри меня и сопровождало всю жизнь. Это чувство одновременно пугало и завораживало.
Глава 4. Не ставь на людей
Через несколько минут, когда очередной коридор внезапно оказался пустым, санитар привел меня к дверям морга для пентаморфов.
- Вот и приехали! Смотри ничего не напутай в актах – ехидно произнес он, снимая брезентовый капюшон.
Я увидел заплывшее жиром, жутко вспотевшее лицо, большую часть которого отвоевывали огромные щеки, покрытые редкой рыжей щетиной. На вид ему было лет сорок или около того. Бледная, не сияющая здоровьем пятнистая кожа резко выделялась на фоне длинных красных волос, небрежно собранных в хвост за спиной. Маленькие черные глаза смотрели на меня немного растерянно, словно выпрашивая жалость к себе. Золотой обруч вокруг его необъятной шеи, украшенный гравюрами Протоматери и ее апостолами, словно добавлял ему уверенности и питал новыми силами для очередного ехидства.
- Показался бы ты штатному врачу, вид у тебя какой-то нездоровый. Такое чувство, что ты долго не протянешь, если будешь так бегать каждый день – сказал я, пытаясь перестать пялиться на него.
- Сердце горячее… сердце молодое… - твердил он, дрожа как безумный.
- Твой напарник заждался внизу – ответил я, забирая тележку и загоняя ее в морг.
- Еще увидимся Дэвид – ехидно пробормотал санитар, оставаясь в коридоре.
Избавившись от несуразного толстяка, я почувствовал облегчение, словно сбежал от полоумного школьного хулигана. Мне хотелось забыть о возможности встретить его снова и перестать винить себя за то, что я нахожусь в этом проклятом месте, пожалуй, худшем на земле…